После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
Окутанная нежными ароматами, я выскальзываю из душевой кабинки, вытираюсь полотенцем, из другого полотенца делаю на голове так называемую чалму, чтобы ткань впитала лишнюю воду, одеваюсь и приоткрываю дверь.
В ванную комнату сразу врывается ледяной ветер.
Какого черта?!
Осторожно выглядываю: а, это сотрудники притащили кушетку и теперь осторожно, боком втискивают ее во входную дверь.
Приходится немного подождать, прежде чем выходить.
Чтобы не терять время зря, я наношу крем для лица и сушу волосы феном.
Зато когда я выбираюсь, Матвей уже расстелил постель и ждет меня.
— О, прости, — говорю я сконфуженно. — Ждала, пока они уйдут... и пока снова станет тепло.
— Понимаю, — кивает мужчина. — Я и сам замерзнуть успел. Не за что извиняться.
— Твоя очередь.
— Да, иду... А ты посмотри пока меню. Я выяснил, что здесь можно заказать еду прямо в номер. Думаю, поесть нам после насыщенного дня и долгой дороги точно не помешает.
— Предлагаешь выбирать без тебя?! — удивляюсь я. — Ведь это не я, а ты разбираешься у нас в сибирской еде...
— Я уже достаточно рассказал тебе про сибирскую кухню, — хитро улыбается Матвей. — Теперь хочу проверить твои знания. Закажи нам что-нибудь, мне очень интересно, что ты выберешь!
Я улыбаюсь и смущаюсь одновременно, но послушно тяну:
— Ла-а-адно...
Матвей отправляется в душ, а я принимаюсь изучать меню.
Решаю начать с закусок: заказываю тартар из оленины с пармезаном и кедровыми орехами, брускетты с форелью, говяжьи языки, сало и домашние разносолы.
Еще беру солянку с гренками и щучьи котлеты с икрой и сливочным муссом.
На десерт выбираю ягодное тирамису.
Чай — брусничный с медом.
Интересно, Матвею понравится мой выбор?!
Впрочем, когда Матвей выходит из душа, про меню и заказанные блюда я забываю напрочь.
Он, вроде бы, и вытерся, и натянул футболку с штанами, но капли воды все равно стекают по его лицу, шее, рукам, а мокрые волосы, очаровательно растрепанные, падают на глаза...
Давно я не видела таких красивых мужчин!
Мой муж, конечно, тоже когда-то был хорош собой, но с возрастом перестал так внимательно следить за собой.
Да и вообще, наша с ним связь держалась на чем угодно, но точно не на внешней привлекательности.
Я-то думала, что она держалась на любви, взаимном уважении, доверии... но теперь понимаю, что и это было ложью.
Да уж... зачем тогда вообще мы были вместе?! Я-то его любила, а он меня?!
В любом случае, вид только что вышедшего из душа Матвея меня завораживает.
Мне даже приходится потрясти головой, чтобы мысли переключились на что-то другое...
— Все в порядке?! — спрашивает тем временем Матвей, не понимая, почему я застыла.
— Да, — киваю я, краснея, как помидор... ну или как невинная школьница.
К счастью, уже через несколько минут нам приносят еду — и наш разговор возвращается к теме сибирской кухни.
После еды мы окончательно расслабляемся, болтаем обо всем на свете, рассказываем друг другу смешные истории из нашей жизни, смеемся.
Я даже не замечаю, как после очередной истории Матвей вместо того, чтобы сесть на край своей кушетки, садится на край моей постели.
Зато он сам замечает.
— Ой! — говорит испуганно и вскакивает, как ошпаренный. — Прости, пожалуйста, я не имел ввиду ничего такого...
— Да перестань, — улыбаюсь я расслабленно. — Все в порядке.
— Ладно, — он улыбается в ответ. — С тобой очень интересно общаться. Не помню, когда в последний раз мне было так легко, свободно и весело. Не помню, когда в последний раз у меня получалось отвлечься от всего, что происходит в моей жизни: от работы, отцовства и... и...
Он не договаривает, но я прекрасно понимаю: он про свою умершую жену.
— Все хорошо, — я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей ладонью. — Мне с тобой тоже очень интересно, легко и весело.
— Спасибо, — он кивает, а потом вдруг становится очень серьезным: — Но если честно, есть одна проблема...
— Какая?! — не понимаю я.
— Мне чертовски сильно хочется тебя поцеловать...
— Ого, — говорю я, чувствуя, что сразу становится сложно дышать.
— Прости, — Матвей опускает голову и вытягивает свою ладонь из-под моей.
— Нет, тебе не за что извиняться, — шепчу я, пока по всему телу разливается жар. — Я и сама... — замолкаю, не решаясь сказать, что он мне нравится, что я, как малолетняя девчонка, залипла на его мокрые волосы и капли воды на шее, что я и сама хотела бы, может, ощутить его поцелуй...
Только будет ли это правильно?!
Мы ведь взрослые люди, серьезные, ответственные!
Я спрашиваю:
— Разве так можно?!
— Можно, — говорит Матвей и, уже не дожидаясь моего разрешения, притягивается, чтобы поцеловать.
Я дрожу, но с каждым новым мгновением жар внутри становится все более невыносимым, кожа плавится, хочется прижаться к мужскому телу...
И я прижимаюсь, обнимая Матвея за шею и позволяя себя целовать.
Наваждение спадает так же быстро, как возникает, когда в дверь нашего домика вдруг начинают отчаянно стучать.
Мы с Матвеем оба вздрагиваем и, как застигнутые врасплох школьники, почти отпрыгиваем друг от друга.
— Я открою, — говорю тихо и хрипло.
Набрасываю на плечи покрывало, чтобы не замерзнуть, и иду к двери.
— Кто?! — спрашиваю громко.
— Я! — орет из-за двери мой муж. — Открывай сейчас же!
27 глава
Не зная, зачем, я и правда открываю дверь домика.
Наверное, как минимум для того, чтобы убедиться, что мне не послышалось, и снаружи действительно мой муж.
И да — это он: заметенный снегом, с чемоданом, явно продрогший, злой, как пес.
— Ты... зачем ты здесь?! — растерянно спрашиваю я, почти теряя дар речи от его неожиданного полуночного визита.
— Что значит — зачем?! — фыркает Витя, сбрасывая с себя снег. — Я знал, что ты здесь. Мне сказали на ресепшене, что ты одна.
— Но я... — начинаю я, но договорить не успеваю.
— Чего встала на дороге?! Подвинься! — рыкает Витя и, не спрашивая моего разрешения, вламывается в домик, портя своими грязными следами чистый пол.
— Но это не тот дом, что мы изначально сняли! — пытаюсь втолковать ему я. — И этот я оплатила сама! Одна! Для себя, ясно?! У тебя нет никакого права здесь находиться!
— Тебе что, жалко, что ли?! — возмущается Витя. — Оказалось, что свободных домиков нет! У моей спутницы здесь друзья, они ее пустили, а мне что делать прикажешь?! Возвращаться в город на ночь глядя?! Искать другие гостевые домики?! Я переночую здесь сегодня — а завтра уйду, обещаю!
— Но...
— Да замолчи ты уже, честное слово, дос... — в этот раз прерывается уже
