Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
– Да, удивительно похожи, – зачарованно повторил Никитин. – Алена, а ты правда можешь отправить меня в будущее?
– Не я, а Артур, – поправила я его. – Но у меня первой возникла такая мысль… Я хотела тебе предложить, но в последний момент испугалась.
– Почему? – с нежностью, опять сверкнув железными зубами, улыбнулся Никитин.
– Потому что это риск, и… – Я не договорила.
– Ты думала, что я тебе не поверю? – взял мою руку в свои Никитин. – Милая… Или ты думала, что я сразу побегу на тебя доносить начальству? Нет. Я не такой, ты совсем меня не знаешь. Я с самого начала чувствовал загадку в тебе, обещание тайны, чего-то необыкновенного… Того самого чуда, которого ждут все, но не все в этом могут признаться. – Я молчала, не пытаясь убрать его руку, смотрела в его глаза и старалась не заплакать. Я ведь сейчас хотела убрать его целиком – из своей, из нашей с Артуром жизни. – Алена, ты ведь знала о том маньяке, которого я задержал, знала из будущего, да?
– Да, – согласилась я. – Его бы еще нескоро поймали. А так ты спас тридцать человек. Будущих его жертв.
– Сколько?! – поразился Никитин и замолчал надолго, верно переваривая эту информацию.
– Ты всерьез мечтаешь попасть в будущее? – наконец спросила я. – Оно может тебя поразить, настолько там все стало по-другому. Всё! Всё и все. Ты там мало что узнаешь. Там будет… странно.
– Если мне обещают молодость – то я готов потерпеть любые странности, – встряхнувшись, ответил Никитин и вдруг улыбнулся.
– В будущем тебя бы не сочли старым человеком, – заметила я. – Тридцать восемь лет – еще не возраст в том времени, которое я покинула. Хотя…
– Можно ли оказаться в совсем далеком будущем? – с жадностью спросил Никитин.
– Я так понимаю, что невозможно, «временны́х окон», или как их еще назвать, очень мало, – пожала я плечами. – И они существуют только между сегодняшним временем и 2025 годом. Других окон, в других временны́х промежутках – просто нет. В этом смысле нам очень повезло, именно поэтому я и смогла спасти Артура. Ну и потом, если ты попадешь в мое будущее, то получишь там помощь от Николая. И от нас с Артуром – если мы, конечно, доживем до того времени, – усмехнулась я. – Я ведь уже ни в чем не уверена.
– Хорошо, я не настаиваю на третьем тысячелетии, меня вполне устраивает 2025 год, – тоже усмехнулся Никитин. – Я буду рад встретить тебя в том времени.
– Я там буду старушкой уже, – засмеялась я невесело. – А ты возникнешь молодым и красивым в 2025 году.
– Алена… – ласково произнес Никитин. – Люди – это больше чем возраст. И любовь – это больше чем…
– Господи, какой же ты неисправимый романтик! – с досадой перебила его я и наконец вырвала у него свою руку.
– Я потерял тебя, но я нашел себя, – вдруг выпалил Никитин серьезно. – Если я стану молодым там, в далеком двадцать первом веке, я постараюсь прожить свою жизнь по-новому, со смыслом.
– Ты уверен? – вздохнула я. – Но ладно, не стану спорить. Если ты хочешь, то Артур отправит тебя в будущее. Только помни: это все же большой риск, ты можешь погибнуть при перемещении. И другой момент. В этом времени ты исчезнешь. Для всех – и для близких, и для коллег. Тебя начнут искать. Постарайся сделать так, чтобы тебя не стали искать сразу и чтобы следы не привели к нам с Артуром. Как-то заранее запутай всех, что ли…
– Понял! – оживился Никитин, глаза у него заблестели, он словно помолодел даже – в предчувствии грядущих перемен. – Придумаю! Этот момент меня не пугает. Начальство и коллеги по мне плакать не станут, я человек неудобный для всех; дочь моего отсутствия не заметит: она уже взрослая, я ей не нужен, она и так со мной сквозь зубы общается, считает меня каким-то урядником, держимордой, какие в царской России были… Оно и понятно: сейчас дочь в окружении искусствоведов да доцентов живет. А мать… Мать меня не выносит: уж слишком я ей отца покойного напоминаю, от которого ей сильно досталось. Если ты заметила, она от меня либо на дачу сбегает, либо в церковь, весь дом ладаном пропах. Вот такие дела… Послушай, у меня мысль! – внезапно вскинулся он. – Давай я напоследок тут еще какую-нибудь пользу принесу? Есть еще преступники на примете?
– Есть, – немного растерялась я. – Один гражданин старушек за иконы убивает…
Я рассказала Никитину о Раскольникове.
– Слышал об этом изверге, – отозвался он. – Его никак пока не поймают. Да, его действительно называют Раскольниковым, как персонажа Достоевского… Гад, не пожалел старух… Дай-ка мне его координаты.
Я рассказала Никитину все, что знала об этом преступнике. Никитин записал все сведения в блокнот. Потом спросил с серьезным видом:
– Да, Алена, опиши мне хотя бы вкратце, что меня будет ждать там, в двадцать первом веке? Другие песни будут петь?
Я подумала и сказала:
– Нет, станут перепевать те песни, что поют сейчас, лучше не придумают. Но зато ты не увидишь развитие музыкальных носителей: как на смену винилу и бобинам придут аудиокассеты, потом компакт-диски, mp3, что еще… а, спотифай.
– Ничего не понял, но звучит увлекательно! А магазины – исчезнут? – блестя глазами, опять спросил Никитин.
– Появится доставка продуктов на дом! Это и сейчас есть, служба «Заря» в помощь, но доставка примет грандиозные формы… В будущем откроются гигантские магазины – торговые центры, а еще маркетплейсы. Хотя нет, и торговые центры на моей памяти уже стали приходить в упадок, и именно из-за доставки, – поправилась я. – Что еще? Появится интернет! О интернет, такой прекрасный и ужасный. Мир станет стремительно меняющимся, но действительно увлекательным и безумно интересным. Умным и глупым одновременно. Очень удобным и одновременно сложным. Невероятный комфорт – и бездна страданий при этом, так что не верь, что развитие технологий способно облегчить жизнь! Технологии освободят время человеку – но часто не для новых свершений, а для страданий и переживаний. Словом, Стас, тебя ждет бесконечный поток информации, постарайся не сойти там с ума. Кстати… Ты сейчас живешь в мире, где все пишут ручкой. Или печатают на пишущей машинке. А спустя десятилетия тексты станут набирать на клавиатуре. Или на экране телефона. Да ты можешь вообще не писать, а наговаривать текст на диктофон нейронке.
– Кому-кому? А, ладно, потом разберусь… А еда, еда-то нормальная останется? Или
