Страдать в тишине - Келси Клейтон

облегающее платье выше ее бедер и погрузился в нее. Была бы она такой же громкой, как сейчас, или она из тех, кто издает приглушенные стоны? А если бы я обхватил рукой ее горло, расширились бы ее глаза одновременно от страха и вожделения?

— Сэр, — говорит Киллиан, привлекая мое внимание. — Мы приехали.

— Слава богу, — бормочу я себе под нос.

Он выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Выходя, я поправляю костюм и выбрасываю все мысли о Саксон из головы — туда, где им самое место.

Входя в Eleven Madison Park, шикарный ресторан в Нью-Йорке с видом на Мэдисон-сквер-парк, я вижу Рафаэлло, сидящего за столиком в дальнем углу. Я вежливо киваю хостес, проходя мимо, и направляюсь прямо к Раффу.

— Кейдж, — приветствует он меня.

Я отодвигаю стул.

— Рафф. Как ты?

— Чуть постарел, но не поумнел.

Я мычу в ответ. Это та же фраза, которую он использует годами, но сегодня за ней чувствуется что-то иное — что-то более холодное в его голосе. Будучи не из тех, кто избегает конфронтации, я собираюсь спросить, в чем дело, когда подходит официантка.

Она крошечная, с длинными светлыми волосами и блузкой на два размера меньше для ее непропорционально большой груди. Ее глаза скользят по моему телу, и она закусывает нижнюю губу.

— Что я могу вам предложить сегодня? — спрашивает она с игривыми нотками в голосе.

Нет ничего более отталкивающего, чем женщина, которая сама вешается на шею. Раньше я, возможно, подумал бы увести ее в подсобку и дать то, о чем она молча молит. Только раз и никогда больше. Но сейчас мне это совершенно неинтересно.

— Бурбон со льдом, — заказываю я.

Мэнди, судя по бейджику, ухмыляется.

— С лимоном?

— Нет, спасибо.

— Вы уверены? — дразнит она. — Я умею быть очень гибкой.

Я откидываюсь на спинку стула и кладу руки на бедра.

— Уверен, что умеете. Как там говорят? Повторение – мать учения.

Рафф хорошо скрывает свое веселье, но я все же замечаю тень улыбки на его лице, пока он смотрит в меню. Мэнди же, кажется, не может понять, получила ли она комплимент всей жизни или грубое оскорбление.

— Мне то же самое, милая, — говорит Рафф с дружелюбной улыбкой.

Она кивает.

— Сейчас принесу.

Когда она уходит, Рафф бросает на меня взгляд.

— Что?

Он усмехается и качает головой.

— Ты хоть день можешь прожить, не будучи мудаком?

Я поджимаю губы и задумчиво потираю подбородок.

— Не думаю, что могу прожить и часа, не будучи мудаком.

— А как насчет Саксон? — спрашивает он, давая понять свое мнение тоном. — Ты с ней мудак?

— А, так вот в чем дело.

Честно говоря, не могу сказать, что удивлен. Рафф наблюдал, как росла Саксон. Иногда издалека, иногда когда она была с Сайласом. Но он всегда был готов слушать истории о маленькой девочке, которая украла сердце своего деда. И если бы кто-то другой забрал ее, он, вероятно, прикончил бы его в тот же час.

Он отпивает воды.

— Ты знаешь, что делаешь, мальчик?

— Разве не всегда? — парирую я. — И вообще, с чего ты ко мне привязался? Это была идея твоего гребаного сына.

— Насколько я понимаю, вы оба мои сыновья, — поправляет он меня. — И, как ты сам сказал, решения принимаешь ты.

Мои челюсти сжимаются, за столом воцаряется тишина. Чего он не знает, чего никто не знает, так это того, что это решение было одним из самых трудных в моей жизни. И черт возьми, держать ее в своем доме — тоже не прогулка в парке. Знать, что она так чертовски близко после всех этих лет, что я держался на расстоянии — это пьянит. Кажется, я не сомкнул глаз прошлой ночью. Я лежал в постели и вспоминал каждую деталь ее платья.

Как оно облегало ее во всех нужных местах.

Как если бы она нагнулась, у меня был бы идеальный вид на ее киску.

Как я видел, как ее соски затвердели сквозь ткань, пока я стоял перед ней.

Это все, о чем я мог думать, и это гребаное наваждение мучило меня часами. Годами я мечтал об этой женщине, снова и снова убеждая себя, что я ей не подхожу. Что она слишком хороша для моего мира. И вот теперь она все равно в нем, но я все еще не могу ее получить.

— Я доверяю тебе, Кейдж, — говорит Рафф, нарушая тишину. — Я лишь говорю, что надеюсь, ты сохранишь ясную голову в этом деле.

Ясную голову. Ага.

Я киваю, но больше ничего не говорю. Рафф никогда раньше не оспаривал мои методы, но я могу понять, почему он делает это сейчас. Сайлас, наверное, переворачивается в гробу. Если бы он был жив и увидел, как я забрал его безупречную внучку, он бы сам перерезал мне глотку.

Но если бы он был жив, мы бы не оказались в этом дерьме.

— И Кейдж? — Он снова привлекает мое внимание. — Она не игрушка. Ни для тебя, ни для кого-либо еще. Внучка Сайласа заслуживает того же уважения, что и он.

— Это не будет проблемой.

И даже мои демоны смеются над этим.

Быть одной для меня не в новинку. С родителями, которые путешествуют больше, чем бывают дома, я выросла в окружении целой вереницы нянек — и ни одна из них не возражала, чтобы я развлекала себя сама. И все же, кажется, я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

Часы тянутся как дни, и я застряла в каком-то бесконечном подвешенном состоянии. Все, что мне остается — сидеть здесь, в этой комнате, наедине со своими мыслями — главным образом, о Кейдже.

Кто он вообще такой?

Зачем он привез меня сюда?

Какого черта ему от меня нужно?

Это лишь немногие из вопросов, которые постоянно крутятся у