Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори
И мне бы бежать скорее, пока хозяин мастерской не поймал меня за подглядыванием, но я не могу уйти. Что-то удерживает меня.
А вид работающего мастера завораживает.
Илья такой…
Широкие массивные плечи скрыты под тканью футболки. При каждом движении мышцы рук напрягаются, и я могу любоваться красивой игрой тела.
— Интересно? — спрашивает вдруг совершенно неожиданно.
Вздрогнув, замираю.
Как он меня заметил?
Или, быть может, почувствовал?
— Это… поразительно, — выдыхаю восторженно.
Чувствую себя неловко от того, что вторглась в личное пространство мужчины.
И тут же самой себе удивляюсь.
Я видела, как он от моих прикосновений получил удовольствие, куда уж больше?
И всё же меня пугает, что границы между нами неумолимо стираются.
— А кто это всё сделал? Кто мастер? — спрашиваю, чтобы отвлечься от неловких и совершенно неуместных мыслей. Стараюсь звучать непринуждённо и легко.
— Я, — сообщает, как нечто само собой разумеющееся.
Никогда бы не подумала, что Коршунов может начать скромничать. Особенно там, где это неуместно совершенно.
Он отличный мастер. И очень творческая личность — кто бы мог подумать!
Может, зря я о нём плохо думаю?
Продолжаю задавать вопросы, и мне даже в какой-то момент начинает казаться, что у нас выстраивается вполне себе непринуждённая беседа.
Ровно до того момента, пока Илья не спрашивает:
— Тебе нравится?
Он делает шаг вперёд. Его руки перепачканы глиной, и мне отчего-то безумно хочется тоже попробовать сделать что-то своими руками.
Но у Коршунова для меня иная участь. Как всегда.
— Может, ты согласишься позировать? — предлагает решительно.
А у меня от удивления дыхание перехватывает.
Я стою, смотрю на мужа и понять не могу: он серьёзно?
Просто, я видела, как откровенно выглядят завершённые статуи. И сомнений в том, что он хочет, чтобы я позировала полуобнажённой, у меня нет.
— Позировать? — переспрашиваю, едва шевеля губами.
Во рту пересохло от волнения, а перед глазами вдруг начинают мелькать картинки того, как я, собственно, позирую.
Меня бросает в жар. Щёки полыхают, пульс зашкаливает.
— Да, я хотел бы, чтобы ты мне позировала, — повторяет вкрадчиво Коршунов.
Как хищник, он расставляет свои сети, чтобы поймать добычу.
А я ведь уже попалась сегодня. И обещала себе не смотреть после случившегося в глаза мужчине.
Но отчего-то стою рядом и словно загнанный в ловушку зверёк, жду, что же будет дальше.
— Нет… — лепечу еле слышно. — Я… не могу.
И это чистая правда.
Как я буду делать это, когда знаю, как мужчина реагирует на меня?
Даже на одетую.
Что уж говорить о большем.
— Почему же? — спрашивает и становится совсем близко.
Откидывает от моего лица прядь волос, проводит костяшкой пальца по щеке.
Он так близко…
Я даже чувствую его горячее дыхание.
И от этого дыхания превращаюсь в расплавленное мороженое.
Снова утекаю к его ногам позорно.
А ведь Илья ещё даже ничего не сделал толком, лишь прикоснулся.
Но как же он смотрит на меня. От его взгляда подкашиваются коленки, и между бёдер простреливает от желания.
Да, теперь я знаю, что это за чувство. Порочное, необузданное, постыдное.
Мне очень стыдно за то, что я испытываю.
И только мысль о том, что всё это я испытываю к своему законному супругу, не позволяет мне окончательно сойти с ума.
— Почему ты не можешь мне позировать? — повторяет свой вопрос.
Будто не видит, в каком я состоянии из-за этого разговора.
— Потому что… — пытаюсь подобрать слова. — Потому что…
Принимаюсь заламывать пальцы, но Илья вдруг перехватывает мою руку и пачкает в глину.
А он ведь моего лица касался.
С этой мыслью трогаю свою щёку.
— Прости, я испачкал тебя, — берёт со стола салфетку, обмакивает её в чаше с водой, и бережно протирает моё лицо.
— А можно я попробую слепить что-нибудь на гончарном круге? — проговариваю полушёпотом.
Будто его прикосновения — какое-то таинство.
— Из глины хочешь попробовать? — удивляется.
— Да, давно мечтала, — вру, но внутренне рада тому, что нашла выход из ситуации.
Думаю, работа за кругом — это более безопасное занятие для моей чести. Мне не придётся раздеваться, а остальное не так уж и страшно.
Наивная…
Глава 19
В мастерской пахнет глиной и ожиданием.
Я не уверена, что моя идея так уж хороша. Ещё и Илья не спешит с ответом.
— Ладно, я попробую тебя научить, — произносит после непродолжительной паузы.
Он садится за круг, его руки, сильные и умелые, касаются влажной глины, превращая бесформенный кусок в подобие вазы. Я смотрю, завороженная, как легко ему это удается.
— Теперь твоя очередь, — говорит Коршунов, и его глаза смотрят с теплом.
Он уступает мне место за кругом, сам становится рядом.
Сажусь за круг, ощущая лёгкое волнение.
Глина кажется неподатливой, и в какой-то момент неожиданно ускользает из-под моих пальцев.
— Ой, я думала, это гораздо проще, — улыбаюсь неловко.
Полная решимости, собираю глину в комок, намереваясь попробовать снова, но Илья вдруг становится позади меня.
Его руки накрывают мои, принимаются направлять, помогают.
— Мягче, нежнее, — шепчет он мне на ухо, и мурашки бегут по коже. Его тепло обжигает, и я почти забываю о глине.
И кажется, будто он тоже говорит о чём-то другом.
Его губы будто случайно касаются моей шеи, но я-то понимаю, что он значительно выше меня, и ни о какой случайности не может быть и речи.
— Вот… так? — выдыхаю, поражаясь тому, каким сиплым вдруг стал мой голос.
— Да, — горячее дыхание мужа будоражит нутро.
В животе будто бабочки порхают, но я стараюсь сконцентрироваться на процессе.
Руки Ильи лежат поверх моих рук, и мне становится очень жарко от нашей такой близости. Я уже не думаю о том, что хотела слепить, просто следую за движениями мужчины. Становлюсь такой же податливой, как эта глина.
— Давай, я помогу тебе, — Илья перехватывает инициативу в свои руки.
Вместе мы создаем что-то очень далёкое от идеала. То ли вазу, то ли горшок. Но меня греет мысль о том, что мы с мужем сделали это вместе.
— Тебе нравится? — спрашиваю, уже заранее зная ответ.
— Ну… — тянет задумчиво мужчина.
— Я знаю, что это ужасно, — разворачиваюсь и стыдливо смотрю в лицо мужа.
На автомате касаюсь пальцем внезапно зачесавшегося кончика носа, совершенно позабыв, что мои руки перепачканы глиной.
Наши взгляды встречаются.
И я вдруг неожиданно чувствую, как между нами зарождается что-то большее, чем просто урок. Глина будто становится метафорой наших отношений — податливая, требующая терпения и нежности.
Тряхнув головой, прогоняю наваждение.
Ну, какие отношения, Эвелина?
Этот мужчина тебя силой
