Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева
Глава 12
Парик. Маска. Прятаться становится всё сложнее. Папа туда-сюда ещё ходит.
Узнал, что тут Инна работает, а они знакомы с ней. Если мы где-то пересечемся, то он меня на раз-два рассекретит. Самое-самое, что, если я ему расскажу, то тут даже чистосердечное не поможет. Полетим обе с ней. Она – с работы, я – из-под его покровительства.
Пока Амосов у папы на планерке, угощаю Олесю коробкой конфет. Она меня вчера здорово прикрыла перед терапевтом, поэтому теперь мы с ней повязаны. Отчасти даже завишу от нее и её молчания. Поэтому приходится в двух словах рассказать, что происходит и почему я тут.
– А как тебя зовут на самом деле?
– Женя, только никому, Олесь.
– А как ты лечишь-то пациентов?
– Да я не лечу. Сама диагнозы не выставляю никому. А назначить и сдать анализы, выписать направление на УЗИ много знаний не надо. И всё равно мою диагностику и назначения будут тщательно проверять.
– Вы авантюристки, конечно.
– Ну, как не выручить подругу, когда такое случилось? Ребёнок это ведь серьёзно, тут надо решать, нужен он папе или нет.
– А если против будет?
– Я не знаю. Со стороны сказала бы, да рожай, поможем. Но у нее особо некому помогать, сама вся в работе лишь бы денег заработать. Не хочется, чтобы малыш рос и его укоряли постоянно, что он испортил карьеру и жизнь. Поэтому тут не однозначно.
– Ты за неё переживаешь, как за сестру.
– Да, – отпиваю чай, – у меня подруг не особо много, когда у тебя есть деньги, то с тобой дружат и общаются из-за них и связей отца. А с Инной как-то давно сдружились. Я тогда из дома ушла, хотела папе доказать, что самостоятельная. Некоторое время жила в общаге, там и познакомились с ней. Потом перебрались на квартиру, потому что в общаге учиться нереально. Я потом вернулась домой, а ей так и продолжила снимать квартиру.
– И сейчас?
– Нет, сейчас она живет у родителей. Они продали свою квартиру и перебрались в столицу.
– Ой, – Олеся подскакивает, когда видит входящий номер, – я забыла анестезиологу отнести бумаги, он просил. Побегу, Жень. Ты классная подруга.
– Инна, – поправляю её.
– Да, Инна.
Выхожу из кабинета и направляюсь к Амосову. Пятиминутка же скоро. В кабинете никого, я первая.
Обхожу кабинет по кругу. Логово Антикупидона. На стенах его награды и дипломы. “Лучший кардиохирург”, “Врач с большой буквы”. Перехожу на другую сторону. Прошел обучение.… лучший специалист… повышение квалификации… Правда, ему есть чем гордится. Все и не перечитать и почему-то кажется, что это все заслуженно.
– Пару минут, я найду, – дверь в кабинет открывается, я разворачиваюсь.
– Хорошо у тебя тут в отделении, Артём, порядок, – узнаю голос отца. Черт. Откуда он тут?!
Рядом ещё одна дверь, неизвестно куда… Но думать некогда, на цыпочках, пока меня не заметили, пробираюсь туда. Прячусь за дверью, вжимаясь в стену, замираю. Хоть бы они сюда не зашли. Скрещиваю мизинец и указательный. Ну, пожалуйста…
Они обсуждает какого-то пациента, я так и стою, вжавшись в стену. Боюсь и пошевелиться, и дышать. Сердце стучит так громко, что Амосов вполне может по звуку определить тональность моего сердцебиения.
– Я тогда сегодня отъеду. Коршунов за меня. Приеду на ночное дежурство.
– Хорошо, Артём, я по поводу пациента переговорю с родственниками.
Что там случилось интересно?
Папа уходит. Интересно как… только приехал на работу, а уже уезжает. А мне что делать? Но выходить отсюда теперь боюсь. Надо дождаться пока Артём уедет и выйти.
Но Артём ходит по кабинету, что-то делает, не спешит особо. Потом – щелчок закрывающейся двери. Но стука не было. И дальше ходит. В кабинете закрылся что ли? Зачем это? Не знает же, что я тут.…
Вслушиваюсь. Раздевается судя по звуку и идет в мою сторону. Может пронесет?
Щелкает выключателем, в комнате загорается свет. Это душевая и гардеробная в одном флаконе, оказывается. Не хило у нас заведующие работают. Душ даже свой есть.
Я так и стою за дверью, вжавшись. Сердце стучит так, что отдает в висках. Я замираю, чтобы не услышал. Артём появляется в поле моего зрения в одних боксерах. Подкачанное тело, рельефные ноги и широкая спина. Несколько татуировок. Мужественное тело. Определенно.
Эстетически красивое.
Это я как специалист могу сказать. Какой ему пластический хирург.… Тут всё очень даже хорошо.
Амосов подцепляет пальцами резинку боксеров и стягивает вниз.
Оголяет ягодицы. Упругие, подкачанные.… орешки.
От неожиданности шумно вдыхаю. Артём резко дергает боксеры назад и оборачивается.
– Ты что тут делаешь?
– Я….? – шепчу и смотрю ему в глаза. Они темнеют на ходу. Это финал. Это конец. Он сейчас стянет с меня маску и я ничего не смогу сделать.
– Ты. Что тут искала?
– Я? Тебя.... то есть вас.
– В душе? – пожимаю плечами.
У него в ответ напрягаются мышцы на груди. Кажется, даже татуировки темнеют вслед за радужкой глаз.
Артём протягивает руку и касается верхнего края маски.
Глава 13
– Не трогай меня, – шиплю на него и закрываю маску сверху ладошками.
– А то что? – смотрит прищурившись, как будто узнал.
– А то закричу!
– Кричи! Только у тебя вроде голос осип?
Вот гад! Дергаюсь от него в сторону, но успеваю добежать только до другой стены. Артём перехватывает за руку и прижимает к стене. Между лопаток больно впивается крючок для белья. Дверь, вот она.… справа… но Амосов, выставляет сбоку руку и не дает выйти.
– Что искала у меня в кабинете?
Упирается руками в стену, блокируя мне выход. И никуда уже не сбежать от него.
– Вас ждала, услышала голос Гуляева и решила не подставлять.
Свободной рукой шарю по стене, чтобы найти выключатель света и отвлекаю Амосова:
– Я.… я хотела попроситься к вам на операцию. Так много наслышана о вас. Но вы сами не предлагаете… Я бы хотела поприсутствовать, – смотрит в глаза, скользит вниз на маску.
– Там, правда,
