Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева
– Да мне нечего скрывать, но знаешь же… любое можно вывернуть так, что виноват будешь.
– Мой тебе совет, если от такого человека не избавиться, то лучше с ним дружить. А ещё лучше, чтобы она зависела от тебя.
– Мне свобода нужна, а не контроль постоянный.
– Знаешь, есть такая поговорка, скажи мне кто твой друг… Так вот я дочку Гуляева знаю, нормальная девчонка. Может, и подруга ее ничего.
– Ладно, мне пора уже, Туман.
– Давай, дедушка Сом. С сыном не затягивай. Но если что, приходи, если решишься рожать.
– Сплюнь, – стучу кулаком об его и расходимся по своим отделениям.
Вся жизнь врача делится на три состояния. Ты в больнице, ты вне больницы и ты в операционной. Как только переступаешь ее порог, надеваешь перчатки, одежду, вскрываешь чью-то грудную клетку, касаешься сердца, начинаешь очередную борьбу за чью-то жизнь.
Операция длится около шести часов.
Но пациент спасен. Это главное.
Вызываю Коршунова к себе.
– Что в отделении было, пока я на операции был?
– Трое поступило. Двоих выписал, как обсуждали. Смолова…
– Что? – даже хочу, чтобы начудила чего и был бы повод ее отстранить от работы.
– Она забрала Варвару Степановну и уехала с ней куда-то.
– В смысле, забрала?
– Сказала, что вы дали согласие.
– Коршун, я на операции был! Какое я нахрен дал ей согласие?
– Она сказала….
– Она сказала.... Ищи давай, обеих!
Глава 11
– Инночка, я как будто тридцать лет скинула, – Варвара Семеновна усаживается на переднее сидение моей машины, помогаю ей пристегнуться и трогаемся в сторону её дома.
– А я вам говорила, что спа и массаж творят чудеса. А ещё очень классно походить на массаж лица.
– Да куда мне.…
– Ого.… на пенсии, можно сказать, у людей второе дыхание открывается. А вечер-то какой был…. – после спа я ещё нашла для неё местечко в литературном клубе. Стихи там разные, песни по душе. – Да, а Алексей Иванович с вас глаз не сводил.
– Да куда мне.… Больная вся…
Я усмехаюсь, но не поддерживаю эту тему. Когда она начала мне на осмотре перечислять все, что у нее болит, а потом то, чем она лечится, я и поняла, почему Амосов мне её дал. Все лечение ей уже давно назначено и больница ей не нужна. Просто она одинокая, пожилая женщина, которой не хватает общения. Коршунов в принципе и подтвердил мои догадки. Чтобы немного развеять бабулю, не сплетни там какие-то собирать на лавочках, а на вечер поэзии сходить.
В больницу она возвращаться категорически отказалась, за что, по словам Коршунова, Амосов мне завтра выпишет выговор. Но пациентку-то я вылечила от хандры, поэтому, надеюсь, завтра его переубедить.
Возвращаюсь домой и уже на въезде во двор на вторую симку принимаю входящий от Артёма. Блин. Мы же договаривались сегодня встретиться. Я и забыла. А сейчас как прострелило в голове этим воспоминанием. Взгляд на часы. Уже на двадцать минут опоздала.
Телефон все звонит. Поднимать - не поднимать? А если ждет? А если волнуется? А если не ждет и шутить будет… Кто его знает с этой стороны.
А вообще обойдется. Ругал меня сегодня. Завтра выговор меня ждет.
– Да, – отвечаю наконец на звонок, говорю чуть с удивлением, не записала и узнала бедолагу.
– Евгения? Добрый вечер.
– А.… привет, – здороваюсь, – прости, Артём. Сегодня не получится. Срочная операция была.
– Когда освободишься?
– Ещё часа через два, – Ещё часа через два я буду ложиться спать, но без тебя. Давай в другой раз…
Неопределенно оттягиваю время, Амосов недовольно вздыхает в ответ. А ты думал, щелк пальцами и все? Я же говорила… конфеты, цветы… это как минимум.
– Завтра у меня вечернее дежурство. Может, послезавтра?
– Послезавтра у меня.
– В пятницу?
– Посмотрим.... У меня ещё нет графика работы на конец недели. Созвонимся. Пока.
И отключаюсь.
В пятницу тебе…. Как же… Мучайся, Амосов. Найти мой телефон – это цветочки, а вот ягодки для тебя никогда не созреют.
По дороге в квартиру на ходу набираю сообщение Вадиму.
Женя: “Как дела? Может созвонимся? Я соскучилась”
Но в ответ принимаю сообщение от Амосов.
Его становится слишком много в моих мыслях и в моем телефоне. А если он уже знает про меня и сдаст папе? С ним нельзя ссорится. Инне нельзя, а Жене можно. Наоборот, хочется его позлить, чтобы на эмоциях увидеть.
Амосов: “Это было извинение”
Ниже фото: на столе в кафе шикарный букет пионов. Пару косарей за него выложил… Красивые такие, полураскрывшиеся и целые бутоны. Не сезон сейчас, где только накопал. Готовился, ждал… И под цветами выглядывает коробочка конфет.
Черт. Неудобно получилось.
Женя: “Очень красивые”
Амосов, что ты вот делаешь? Зачем заставляешь чувствовать себя виноватой.
Жень!
Он лапал тебя, а сейчас так дешево извиняется. Как будто купить меня хочет. Пару косарей и я растекусь лужицей?
Вадим ещё не отвечает… И я снова виновата, только теперь перед двумя. Я же не изменяю. Так.… хочу подружиться с начальником.
А поцелуй?
Ну…. это он полез. Я ни при чем.
Ни при чем она… А целовалась? И отвечала на поцелуй? Себе-то не ври.
Интересно, забрал или оставил там цветы? Да конечно поехал.… Свободный вечер, я тут динамлю несколько вечеров, а гормоны… весна… все бунтует.
Да. Так и есть. Красивые слова и цветы и все девушки тают. Только эти девушки не знают, какой ты бабник. И что для тебя лапать незнакомую девушку за грудь - это вообще норма.
Быстро монтирую ролик, как отдыхает пластический хирург в спа с бабулей и выкладываю.
Перед сном пробегаюсь по соцс. етям знакомых. От Вадима ничего, у Амосова то ли нет страницы, то ли назван не своим именем. В друзья девчонок из больницы не добавляю, чтобы не спалиться. Последней заглядываю к Инне. У нее свежая сторис. На фоне звездного неба сердечко из пальцев и подпись "спокойной ночи".
В Европе-то на два часа раньше время, значит с учетом, что она выложила сторис раньше, было часов восемь вечера.
Женя:
