Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман
А мама… Мама простит.
Мы прогуливаемся по ресторану, как по каким-то сказочным джунглям. С потолка свисают лианы и цветы, и сам потолок, несмотря на это, кажется таким воздушными и невесомым, что заведение на самом деле выглядит очень романтичным местом, и сюда бы с девушкой прийти настоящей, а не той, которой по фану посмотреть жизнь мажоров изнутри, в обмен на пару хрустящих банкнот.
Мы заворачиваем за угол, в более уединенный и тихий зал, и я сразу же вижу свое семейство. Но, как назло, первым, что я вижу, становятся ведьминские глаза. Они впиваются в меня, на мгновение вышибая дух, а затем я чувствую, как в крови шипит яд, отравляя кровь.
Следом за ней нас замечают и другие члены семейства. Они поворачивают к нам головы, и только тогда я перевожу взор на Вика и следом за ним на родителей. Они улыбаются, завидев меня, но стоит моей спутнице пройти к столу, как все их внимание мгновенно перетягивает она.
— Добрый вечер, семья, — жму руку отцу и брату и приобнимаю маму, оставляя поцелуй на ее щеке.
— Добрый, — хмурится отец. — Вы опоздали.
— Прошу прощения, сборы прошли не по плану, — улыбаюсь, тупо чтобы позлить их. Потому что на самом деле я ждал, когда Тоня закончит смену.
— Михаил, представишь нам свою спутницу? — мягко спрашивает мама.
— Конечно, — улыбаюсь настолько широко, насколько это возможно. — Знакомьтесь, это Антонина, моя девушка. Тоня, это моя мама, Анна Васильевна, и отец, Андрей Николаевич.
Все взоры собравшихся перетекают на нее, и воцаряется тишина.
— Здрасьте! — громко произносит это чудо с розовыми волосами, татуировками и пирсингом в губе, брови, носу и языке. — Ну что, прошу любить и жаловать! — усмехается она, выдувая очередной пузырь жвачки. А когда я выдвигаю ей стул, то тянется за салфеткой и выкладывает на нее резинку, прямо рядом с тарелкой.
— Чего замерли? — опускаюсь рядом со своей спутницей, демонстративно закидывая руку на полукруглую спинку ее стула. — Вроде бы сегодня не мы гвозди вечера.
— Верно, — холодно замечает отец, переставая разглядывать Тоню как диковинную зверушку. — Но с Арианой мы успели познакомиться, а вот с Антониной нет…
Встречаюсь взором с Виком, у которого в глазах усмешка. Он-то пусть и не понимает моих истинных мотивов, но сообразил, что этот пранк нацелен на то, чтобы впечатлить предков.
— Ну наконец-то! Это же просто замечательно, что оба моих мальчика решили остепениться, — мама перехватывает инициативу, зная, что отец на эмоциях может сказать гадость.
— Остепениться? О нет. Это не про меня, — громко заявляет Тоня.
— В каком плане? — внимательно смотрит на нее отец.
— У нас свободные отношения. Поэтому… — говорит она как ни в чем не бывало, а я кайфую от того, как идет пятнами лицо отца.
Ну что, пап, ты хотел, чтобы у меня появилась девушка — вот она. И не надо мне говорить, что она чему-то соответствует или нет.
Скулу нестерпимо жжет, и периферийным зрением я замечаю внимание ведьмы, прикованное к нашей паре. Пусть смотрит.
Конечно, проще было взять с собой Амельку или же ту же Александру, подругу идеальной девушки старшего брата. Но они бы тогда решили, что у нас все всерьез. А весь этот вынос мозга и иже с ним, плюсом ярлыки — все это мне не нужно. Но упустить возможность позлить предков я не мог. К тому же они сами напрашивались.
Отец хватает бокал вина и делает пару глотков. Но даже это не помогает ему, и он идет пятнами. Мама накрывает его вторую ладонь, что лежит на столе, успокаивая, но что-то подсказывает мне: долго сдерживать его она не сможет.
И я кайфую оттого, что смог испоганить идеальный вечер идеальной парочке.
— Антонина, помогите разобраться, пожалуйста. Что значит “свободные отношения”?
— Мы встречаемся с разными людьми, — пожимает она плечами, и как раз в этот момент подходит официант.
Пока мы делаем заказ, за столом стоит звенящая тишина. Никто не переговаривается и не шепчется. Каждый из присутствующих переваривает услышанное. А когда официант наконец-то уходит, мама снова пытается сгладить ситуацию.
— Порой нужно время, чтобы понять, что человек — тот самый.
— Мам, я и так знаю, что Тоня создана для меня, — подливаю масла в огонь. — Другой такой горячей и отвязной девочки я не знаю, — демонстративно накрываю ее бедро рукой и сжимаю. И пусть стол не дает всем увидеть, что я делаю, но положение руки не оставляет сомнений, что нечто неприличное.
— Антонина, а чем вы занимаетесь? — видимо, пытается спасти положение Вик, потому что отец, кажется, онемел.
— Работаю.
— Похвально. А можно узнать кем?
— О, Тоня моя — звезда! — говорю восхищенно.
— Звезда чего? — осторожно спрашивает мама.
— Скажешь тоже, звезда, — улыбается моя подружка.
— Тоня — самая яркая танцовщица у них в клубе.
— Каком? — кажется, мама вот-вот потеряет сознание.
— Мужском клубе. Я сразу влюбился, как только увидел ее танец на пилоне.
— Мм, — поворачивается ко мне розовое чудо. — Котик, это так мило.
Смотрим друг на друга. Я знаю, что должен довести эту сцену до конца. Бросаю взгляд поверх ее головы на другую девушку, что застыв смотрит на меня. И глядя на нее, я притягиваю к себе Антонину и проталкиваю язык в ее рот, отчего-то представляя, что целую совершенно другой рот. Непослушный, стервозный, манкий…
Глава 17
Ариана
.
К горлу подкатывает тошнота, от того, как эта парочка имеет друг друга языками. А еще потому, что мне за Мика внезапно стыдно перед его родителями. Вик оказался прав, и у них действительно отличная семья. Но в семье не без урода. И тут даже не нужно гадать, чтобы понять, кто именно носит сей гордый статус.
Я в шоке, что Мик устроил подобную кринжатину. Потому что всем присутствующим ясно, что нет у этой парочки ничего, кроме горизонтальных утех. Ну и, возможно, вертикальных… Фу, даже думать об этом мерзко.
Но весь этот цирк — это омерзительно. Еще более мерзко то, что, вылизывая рот этой работницы низменных наслаждений, он смотрит прямо в мои глаза.
Мне становится слишком горячо от этого взгляда, которым он впивается в меня. Кажется, что это меня целует его порочный рот, да так, что я чувствую напряжение внизу живота и жар между бедер. Все это настолько порочно и неправильно, что я хочу сбежать отсюда немедленно.
