За секунду до любви - Вирсавия Вайс

на печь. — Спала бы, пока спать даёт, потом и захочешь, да кто ж тебе даст?

Я улыбнулась и, открыв холодильник, достала шматок сала и поросячью рульку.

— Ба, давай по чайку. — потянула я, выуживая из деревянной хлебницы каравай хлеба.

— А чего ж не почаевничать? Скоро уже вставать. Дед на охоту хочет сегодня сходить. На волков отстрелочную дали. Совсем обнаглели, в деревню к людям пошли. В соседней Марковке собак задрали дворовых. Так что... - она вздохнула и, наклонившись, дёрнула за кольцо дверь в погреб. — Чайку пошвыркаем, да будить его пойду уже. Сейчас грибов солёных достану и банку варенья. А может... - она подняла голову. — Может опару на тесто поставить, да пирогов с капустой напечь?

— Это было бы чудесно. — Улыбнулась я, прислушиваясь к сонному... нет, уже совсем не сонному кряхтению Машки.

— Иди пока куклёныша покорми. — улыбнулась ба, спускаясь в погреб.

Я сидела на кровати и смотрела в окно. За окном темень, хоть глаз выколи. До рассвета ещё несколько часов, а тут в избе жизнь кипит, идёт своим ходом, Машка сопела, упираясь кулачками мне в грудь, на душе и спокойно, и муторно одновременно. Мне не хватало его. Не хватало так, что тело сводило. Но мир там, за этим лесом, был опасен. Я слишком хорошо помнила, что сказал Сидорчук, или как там его звали. Меня бы убили всё равно. Я спутала им карты и только поэтому выжила. А ещё... Я не хотела, чтобы моей дочери хоть что-то угрожало. Я готова была выбрать вот эту жизнь, без всех благ цивилизации, значимость которых сейчас оказалась не так и высока, и она не была эквивалентом счастья. Я сейчас была однозначно гораздо счастливее, чем когда бы то ни было.

Машка сыто запузырилась. Я подняла её, поставила столбиком и чуть похлопала по спинке. Она икнула, срыгнула и пукнула.

— Ну вот, моя сладенькая, — чмокнув её в мягкую щёчку, уложила в колыбель, раскачивая её, — все дела переделала и давай-ка баиньки.

Она засопела носом одновременно со мной. Я так и вырубилась, прижимаясь грудью к спинке кровати и продрыхла почти до полудня, пока ба меня не разбудила. Машка была уже намыта и переодета, даже на улицу ба её вынесла на пятнадцать минут. Снова кормление. Уборка дома, сон и так по кругу. Но мне нравился этот круг, он успокаивал меня. И сколько бы я так жила, не знает никто. Пока уже ближе к апрелю дед не принёс из райцентра пачку газет. Уже через полчаса, захлёбываясь слезами, я набирала номер телефона, вслушиваясь в гудки, сжимая в руках свежий номер «Эксперта».

ЖУРНАЛ «ЭКСПЕРТ»

№ 8 (1247), 20 марта

СМЕНА ВЕХ В «УРАЛ-УГОЛЬ»: ЗИМИН ПЕРЕДАЕТ БИЗНЕС СЫНУ СВОЕГО ДАВНЕГО СОПЕРНИКА И БЫВШЕГО ПАРТНЁРА

В понедельник, 19 марта, в московском офисе горнодобывающего концерна «Урал-уголь» произошло событие, которое аналитики называют окончанием эпохи и беспрецедентным шагом в российском корпоративном мире. Генеральный директор и мажоритарный акционер Альберт Зимин объявил о сложении с себя полномочий главы компании и передаче контрольного пакета акций Даниилу Соболеву — сыну своего давнего партнера и, впоследствии, заклятого соперника Владимира Соболева.

Корпоративный жест или искупление?

Решение 42-летнего олигарха, известного своим жестким, а зачастую и беспощадным стилем управления, стало для индустрии полной неожиданностью. В своем кратком, прочитанном без эмоций заявлении, Зимин сослался на «состояние здоровья и стратегическую целесообразность», а также на желание «поставить окончательную точку в темных страницах прошлого». Однако в кулуарах сразу же заговорили о настоящей причине — трагической гибели его единственной дочери, Стефании Зиминой.

Напомним, что в конце прошлого года Стефания Альбертовна, 19 лет, погибла при задержании банды особо опасных преступников, связанных с попыткой рейдерского захвата активов «Урал-угля». По данным следствия, девушка проявила беспрецедентное мужество и хладнокровие, помогая оперативникам ФСБ. Указом Президента РФ она была посмертно награждена орденом Мужества.

Личная трагедия и деловая логика

Альберт Зимин, перенесший на этой почве тяжелейший инфаркт и несколько месяцев не появлявшийся на публике, только в середине февраля вернулся к работе. По словам близких к нему источников, смерть дочери кардинально изменила человека, известного своей железной волей. «Он сломлен. Весь его мир, вся его жесткая конструкция рухнула в одночасье. Бизнес для него потерял смысл», — признался один из топ-менеджеров холдинга.

В этой ситуации передача управления Даниилу Соболеву обретает не только деловую, но и глубоко символическую логику. Владимир Соболев, когда-то близкий друг и партнер Зимина, трагически погиб вместе с семьей девятнадцать лет назад при не до конца выясненных обстоятельствах. Альберт Зимин тогда унаследовал контроль над общим бизнесом, что породило множество слухов и легло в основу многолетней вражды между семьями. Нынешний шаг выглядит как попытка искупить вину прошлого и восстановить историческую справедливость.

Что получит Соболев-младший, и кто он такой?

Даниил Соболев, 29 лет, действующий офицер спецназа ГРУ, на сегодняшний день находится за пределами РФ, и мы не знаем, поставлен ли он в известность главой совета директоров о решении бывшего хозяина холдинга Зимина. Аналитики оценивают активы, переходящие под его контроль, в сумму свыше 20 млрд долларов. «Урал-уголь» — это не только угледобывающие предприятия в Кузбассе, но и перспективные активы по добыче лития, а также логистический и энергетический холдинги.

«Это беспроигрышный вариант для всех, — считает финансовый аналитик Михаил Голованов. — Зимин уходит по-английски, с высоко поднятой головой, обеспечив наследие. Соболев получает в управление отлаженную машину без необходимости враждебного поглощения. Рынок ценит подобные цивилизованные трансферы власти».

Эпоха заканчивается.

В ближайшее время совет директоров «Урал-угля» должен официально утвердить Даниила Соболева на посту генерального директора. Для Альберта Зимина, человека, который строил свою империю с нуля и всегда побеждал, эта сделка — финальный аккорд. Аккорд, прозвучавший на фоне личной трагедии, которая, судя по всему, оказалась сильнее любых амбиций.

Материал подготовил Артем Колосов

Они не искали меня, потому что похоронили. Я для них мертва! И в этом кошмаре они живут до сих пор.

Мои руки дрожали, пока я, запрокинув голову, кусала губы, ожидая, когда на том конце возьмут телефон. Но гудки, казалось, были бесконечными, пока в трубке что-то не щёлкнуло.

— Да, Зимин у телефона. Слушаю вас.

И тогда я всхлипнула, сжала трубку до боли, зажмурилась, выдохнула и прошептала срывающимся голосом:

— Здравствуй, папа.

Глава 81

— Одна снежинка ещё не снег, ещё не снег, одна дождинка ещё не дождь… — подвывала я под радиоточку на кухне, удивляясь тому, что они вообще ещё существуют.

За окном опять снегопад, я всё вглядывалась в белую стену, укачивая