Гвоздика лесная - Виктория Александровна Синюк

упорно массажироваться.

Женька, словно журналист, ведущий программу о питомцах, задавала Володе вопросы про Дианкину жизнь, а тот рассказывал. Дианка по пути неустанно разнюхивала обстановку, но ушки держала на макушке: что-то там о ней говорят? И чего опять смеются? А, про обои? Ну, простите, сами понимаете…

Впрочем, темы были не только весёлые…

— Ещё хотела спросить: а та девочка тебе больше не писала? — Кто? Хозяйка якобы?

— Якобы.

— Писала! Говорит, папа знает, где вы работаете, скоро мы приедем за собакой. Представляешь?

— А если приедут? — Женька вспомнила тот жуткий джип и подумала: такому все дороги нипочём.

— Как приедут, так и уедут. Собаку я не отдам. Если будет нужно, поднимем камеры автовокзала.

— А это возможно?

— Вполне. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Надо же, как в кино, — покачала головой Женя.

— Да, сюжет не для короткого ролика, — согласился Владимир.

— А фильм снять не хочешь? Какой-нибудь документальный. У тебя получится!

— Фильм нет, а вот книгу писать меня давно подбивают.

— Правда?

— Ага. Друзья, подписчики… Пиши, говорят, ты хороший рассказчик. Да и издательство одно со мной недавно связывалось… Предлагали сделать книгу для детей. Про лес.

— Так это же здорово!

— Ты считаешь?

— Ещё бы! Для многих писателей предложение от издательства — это просто мечта!

— Никогда не мечтал стать писателем.

— А я мечтала… Филфак окончила. Но писателем стала не я, а моя лучшая подруга, которая, кстати, тоже об этом не мечтала.

— Слушай, это интересно! Раз такой разговор, у меня к тебе предложение. За книгу я возьмусь. Только мне нужен редактор и литературный консультант. Я отблагодарю. Справишься?

— Ты серьёзно?!

— Вполне. Скоро отпуск — как раз будет время для работы.

Ну так как?

— Спрашиваешь! Конечно, да!

— Ух ты! Значит, я могу сообщить в издательство, что готов подписать договор?

— Естественно!

— С ума сойти. Честно говоря, вообще не ожидал такого поворота событий… Это определённо надо отметить! Поедим мороженого, обсудим подробности? — Владимир кивнул в сторону летнего кафе. — Ты, кстати, знаешь, что Диана у нас большая любительница мороженого?

— А ей можно? — уточнила захмелевшая от радости Женька.

— Можно немного по такому случаю.

— Тогда идём!..

24

Расставшись с Володей, она не сразу села в транспорт — несколько остановок прошла пешком. Несмотря на лёгкую усталость после долгой прогулки, ей хотелось идти и идти. Улицы города были залиты вечерним солнцем, мысли — тоже.

О домашних обстоятельствах Женька вспомнила только тогда, когда вышла из автобуса на своей остановке. И в тот момент ей было не так уж важно, а что там, дома. Молчат или говорят, ждут или нет… Домой идти не хотелось, но идти было некуда, и Женька пришла, не успев спрятать улыбку в маленький кармашек своей светлой кожаной сумочки. Точнее, почти успела, почти застегнула молнию, но Пётр, вышедший в прихожую из кухни, успел ухватить взглядом самый её кончик.

— Нагулялась?

Женька молча сняла босоножки, взяла с комода домашнюю резинку для волос и, молча глядя в зеркало, завязала высокий хвост. Молча пошла мыть руки…

— Значит, нагулялась? — повторил Пётр.

Женька не отвечала. Ей совсем не хотелось говорить и расплёскивать то хорошее, чем наполнил её день.

— Вещи сама соберёшь или помочь? — спросил Пётр, когда она переодевалась в спальне.

Ничего необычного в этой фразе не было. Пётр произносил её не в первый и даже не в десятый раз. Это ничего не значило. Никто никого не выгонял. Просто нужно было объясниться — виновато мямлить про встречу с подругой, задержавшийся транспорт или что-нибудь в этом духе…

— Сама, — так легко сказала Женька, будто это слово лежало за душой в ближайшем кармашке.

25

Так всё и решилось. Несколько дней после этого её мучила вина, готовность сорваться и всё вернуть, попросить прощения, подписать любое признание, только бы не чувствовать себя предательницей. Но она удержалась. Держалась изо всех сил — и всё это довольно быстро пошло на убыль.

Женька поселилась у сестры в деревне. К счастью, дел там оказалось много: хозяйство у Поли было большим, огород уже входил в пору урожая. Женька трудилась в огороде, занималась с детьми русским и литературой, а ещё искала подходящие ей вакансии и веером рассылала резюме работодателям. Сначала она искала работу по специальности, а потом вдруг что-то дёрнулось внутри — и ей захотелось чего-то нового. Например, чтобы на работе нужно было не говорить, а молчать. Молчать и делать что-нибудь полезное, имея возможность при этом вариться в собственных мыслях. И она, сама того от себя не ожидая, пошла за этим желанием, словно бы закрыв глаза, и отправляла резюме уже Бог весть куда. Наудачу, на авось, наобум…

Володя, как и обещал, начал работу над книгой. Уже через неделю Женька получила от него первый рассказ. Всего несколько страничек. Она перечитала их чуть ли не десять раз, исправила ошибки, текст «причесала», написала комментарии и дала несколько советов по композиции. Потом рассказы стали приходить чаще. Похвалит Женька один рассказ, наведёт в нём порядок — и уже послезавтра получает новый текст. Лохматый, не до конца заштопанный запятыми, свежий — с пылу с жару, с письменного стола! Приходится иногда и остудить этот пыл. Следующий тогда приходит позже.

Писал Володя почти так же, как говорил. Его голос слышался в тексте, ритм фраз повторял его интонации, и это было удачное творческое решение, подсказанное ему редактором издательства. Совет был «не быть писателем, а быть собой». И это была верная рекомендация для непрофессионала! Начни он писать как «настоящий писатель», придумывать обороты и средства выразительности, текст рассыпался бы, как труха. А главное — улетучилась бы «фирменная», уже полюбившаяся аудитории интонация. А так получалось очень даже хорошо. Написано просто, но дело не в этом — дело в опыте, которым делится человек. А такой опыт есть не у каждого. И как было бы здорово, думала Женька, если бы дети, прочитав книгу, заболели «лесной» идеей! Эти мысли ещё больше подогревали желание работать, а Женька «подогревала» Володю писать ещё и ещё. Теперь они часто созванивались — несколько раз на дню — и постоянно говорили о книге: переписка уже не вмещала всего, что они хотели сказать друг другу о своих делах и о своём деле.

26

Вскоре этой телефонной работы им показалось мало. Текстов становилось больше и больше — о животных, птицах, грибах, ягодах; и всем этим лесным обитателям будто бы не терпелось, чтобы