Спасая Грейс - Александра Бэнкс
— Мак! — резко окликает Руби.
Я машу рукой, отмахиваясь от неё.
— Отстань, Грейс.
— Прости, Грейс, — тут же утешает её Адди.
Ну конечно, приоритеты в порядке, Адди, молодец.
Чёрт, да я весь разваливаюсь. До ужаса боюсь громких звуков. Веду себя как отморозок, не могу находиться рядом с людьми, не сорвавшись и не обрушив злость на кого-нибудь ни в чём не повинного.
— Продолжим без него, — говорит Руби, пока я брожу в своей комнате и хлопаю дверью. Хоть бы ушли подальше, Рубс.
Я даже не знаю, чего во мне сейчас больше — стыда или раздражения. В любом случае, всё выливается в злость и замкнутость. Грейс стоило бы уйти. Найти другую работу. Другого придурка, за которым можно было бы поухаживать. Я сгибаюсь, чтобы сесть на край кровати, и промахиваюсь. Через секунду приземляюсь задницей на пол. Дыхание сбивается, а глаза тут же наполняются жжением. Я сдавливаю переносицу пальцами.
Я не могу остановить рыдания, вырывающиеся из груди, прорывающиеся сквозь горло, срывающиеся с губ. Я зарываюсь пальцами в волосы, сжимаю в кулаки эту клочковатую жёсткую паклю. С рыданиями на грани стона пытаюсь вдохнуть — и не могу. Обхватываю себя руками, раскачиваюсь на полу.
Я — полчеловека.
Больше ни на что не гожусь.
Бесполезный балласт для этой семьи.
Почему Гарри до сих пор не отобрал у меня ранчо — понятия не имею.
Почему девчонки всё ещё возятся со мной — тем более.
Почему Грейс каждый день продолжает пытаться...
Я стону в ладони, позволяя рыданиям выжать из лёгких последние остатки воздуха.
Грейс.
Чёрт бы побрал.
Одна мысль о том, что я всегда останусь таким. Никогда не стану целым снова.
К чёрту всё это дерьмо.
К чёрту всё.
Спустя несколько часов, когда я наконец отлип от пола, в доме тихо и темно. Девчонки давно ушли, Грейс спит у себя в комнате. Сегодня её дверь приоткрыта — будто она ждёт, что я пройду мимо. Я замираю, проходя. В воздухе витает знакомый запах — вроде скипидара или чего-то похожего.
Игнорируя эту вонь, я ковыляю на одной ноге на кухню, беру стакан воды. В своей комнате в темноте шарю в поисках наушников и, найдя, сразу же вставляю их в уши. В доме одни тени и тишина. Ругаюсь, поднимая руки, чтобы улечься на матрас с облегчённым выдохом. Что-то мелькает в дверном проёме и тут же исчезает.
Я прибавляю громкость, чтобы заглушить призрачные звуки той крыши, что всё ещё преследуют меня. Последнее, что вижу, прежде чем закрыть глаза, — Грейс. Её пальцы в волосах, она плетёт косу и смотрит прямо на меня своими мягкими голубыми глазами.
Господи помилуй.
Я переворачиваюсь, шипя от боли в бедре. А член встаёт, как на зло, просто от этой мысли. Я втираю кулаки в глаза. В чёрноте вспыхивают звёзды, но я всё равно продолжаю пытаться вытеснить её из головы.
Думай о налогах Гарри.
О разочарованном лице мамы.
Ничего не помогает…
И тут меня накрывает улыбка Баттерса — как удар бетонной плитой. И весь тот хрупкий свет, что принесла с собой Грейс, тут же гаснет.
Ком в горле не даёт вдохнуть, и я снова пытаюсь напомнить себе — как тысячу раз до этого.
Это была не моя вина.
Попробуй скажи это моему разбитому сердцу.
Глава 7
Грейс
Текст на экране снова вспыхивает. Телефон вибрирует. Я боюсь к нему прикоснуться.
Где ты, мать твою, Грейс?
Джоэл.
А кто же ещё?
Я игнорировала его сообщения. Но это — первое, где он хочет знать, где я. До этого он только орал в капсе, обвиняя меня в том, что я сбежала с моими же деньгами. Требовал вернуться делать домашние дела. Говорил, что ему надо потрахаться.
Бла-бла-бла.
Не мои проблемы.
До сегодняшнего дня.
Теперь он хочет знать, где я.
Вот дерьмо.
Что именно в словах «исчезла без следа» он не понял?
Я держу в трясущихся руках чашку кофе, осторожно делая глоток, будто виноват в происходящем этот горячий коричневый напиток.
В дверь стучат. Я замираю, сглатывая остатки кофе.
Нет.
Слишком быстро.
Снова стук.
— Макки-бой? Кто-нибудь дома?
Облегчение волной накрывает моё тело, и я чуть не роняю кружку на столешницу. Рванув к двери, я распахиваю её. По ту сторону порога стоит мужчина — старше Макинли, одетый так, будто только что вышел из подземки в каком-нибудь мегаполисе.
— Вы, должно быть, Лоусон? — спрашиваю я.
— Да, мэм. — Его улыбка почти столь же обаятельна, как у Рида.
Я хихикаю и отступаю назад, чувствуя, как щеки заливает жар. Я, наверное, никогда не привыкну к этой ковбойской вежливости. К этой доброте, замотанной в счастье и обёрнутой в обаяние. После почти трёх лет жизни с самим дьяволом это ошеломляет.
— А вы, значит, Грейс. Я старший брат Макинли. Один из.
— Маки-бой? — Я недоверчиво хмурюсь, не веря, что у Макинли может быть такое ласковое прозвище.
— О да, он ненавидит, когда я так его называю. — Улыбка Лоусона становится ещё шире.
Я тянусь, чтобы помочь с сумками. Он качает головой и перешагивает порог.
— Я и сам дорогу знаю, Грейси, но спасибо.
— А, ну хорошо. — Я закрываю дверь, а он ставит сумки и запускает пальцы в волосы. Он невероятно красив. — Как добрались?
— Долго, но у меня не так уж часто получается выбраться домой, так что любой повод — хороший повод. А ещё скоро ярмарка в округе. Пропустить её никак нельзя.
— Я ни разу не была на ярмарке.
Голос раздаётся с начала коридора. Макинли опирается на костыли, буравит брата взглядом.
— Надо было остаться в городе, Лоус.
— Как успехи с упражнениями, Маки-бой?
— Отвали.
Он разворачивается, спотыкается, и уходит прочь насколько быстро позволяют костыли. Я уже делаю шаг, чтобы последовать за ним, но Лоусон мягко кладёт руку мне на предплечье.
— Я разберусь, Грейс.
Я натягиваю улыбку, хотя внутри всё сжимается. Мне кажется, это моя вина. Я надавила с этой йогой. Я, наверное, и спровоцировала ту паническую атаку, когда тарелка выскользнула у меня из рук и разбилась. Мне никак не удаётся сделать всё правильно. Здесь я чувствую себя в безопасности, но всё чаще думаю — а есть ли мне здесь место? И вообще, приношу ли я хоть какую-то пользу Макинли?
Если из-за меня у него случился откат...
Я себе этого никогда не прощу.
Не после всего, что его семья сделала для меня.
