Последний в списке - Эми Доуз
— Интересно. — Макс хмыкает и делает несколько шагов мимо меня, возвышаясь надо мной. Его пресс с шестью кубиками теперь находится на уровне глаз, когда мужчина поворачивается ко мне и добавляет: — Если бы моя философия бизнеса была вольной, я бы не добился того успеха, который имею сегодня.
Он поворачивается, чтобы уйти, но я не могу сдержать рвущийся наружу ответ.
— И чем это плохо?
Повернувшись на пятках, он хмурится, глядя на меня.
— У тебя проблемы с успехом?
— Нет, — отвечаю я и оглядываюсь на его огромный бассейн. — Но какой ценой?
— Что это значит? — Его тон быстро меняется с приятного на резкий, и я мысленно ругаю себя за то, что не могу прикусить свой чертов язык.
Стараюсь не съеживаться под его пронизывающим взглядом.
— Я просто говорю, что за все в жизни приходится платить. Важно определить, какие расходы необходимы, а какие нет. Уверена, мне не нужно говорить тебе, что материальные ценности — это не единственное, что имеет ценность в жизни.
Макс наклоняет голову, его взгляд блуждает по моему лицу в течение долгой многозначительной паузы. Он делает шаг вниз, нависая надо мной со своим деловым выражением лица, которое, как я помню, было у него во время моего первого собеседования.
— У тебя очень уникальный взгляд на жизнь, Кассандра. Не могу не задаться вопросом, что послужило источником вдохновения?
От его резкого вопроса у меня сжимается сердце, и я на мгновение замираю, пытаясь придумать, что ему ответить.
— Ты родилась и выросла здесь, в Боулдере, верно? Ты упоминала, что выросла на ферме. Вольная бизнес-философия помогает твоей семье вести дела?
— Нет, — заявляю я, с вызовом глядя на его полные губы. — Но жизнь в сельской местности сильно отличается от корпоративной жизни.
Макс недоверчиво смотрит на меня.
— И ты думаешь, что знаешь о моих делах?
Я открываю рот, чтобы ответить, когда высокий голос прерывает этот момент:
— Доброе утро!
Мы с Максом шарахаемся друг от друга, как будто нас застукали целующимися. Я не осознавала, насколько близки мы были, пока Эверли не вывела нас из того мысленного противостояния, в котором мы только что находились.
— Морское Чудовище проснулось, — восклицаю я с драматической интонацией, проходя мимо Макса с высоко поднятым подбородком. — Готова к завтраку?
— Да, умираю с голоду. — Эверли поглаживает свой маленький животик. — Может, сделаем блинчики?
Я поворачиваюсь на каблуках и морщусь.
— Сейчас наверное неподходящее время, чтобы сказать, что я ужасно готовлю?
Эверли вздыхает.
— Ох, Кози, а что вообще ты умеешь делать?
ГЛАВА 7
Макс
Следующие несколько дней проходят более гладко, так как мы все находим свой ритм. Кассандра продолжает просыпаться рано и находится в доме, читая книгу в гостиной, еще до того, как Эверли проснется. Я часто прохожу мимо нее, когда заканчиваю тренировку, но стараюсь не спрашивать, что на повестке дня, поскольку для новой няни это, по сути, пустые слова. Честно говоря, очень неприятно иметь такого противоречивого работника. Тем не менее, я позволил Эверли выбрать Кассандру на основании ее собеседования, так что с моей стороны было бы глупо пытаться изменить ее мнение на первой неделе.
Мне просто нужно посмотреть, как все это будет развиваться. У меня есть ощущение, что рано или поздно Кассандра и Эверли устанут от этого бесшабашного лета. И в этот момент я совершу свой победный рывок.
Хотя, должен сказать, вчера в обеденный перерыв я застал их обеих на террасе с закрытыми глазами. Когда я спросил, что они делают, они ответили, что мысленно играют друг с другом в теннис. Глаза Эверли были закрыты так плотно, а ее голос был смертельно серьезен, когда она выкрикнула: «Счет ноль-ноль», что я не мог не подумать, что это чертовски очаровательно. Не то чтобы я когда-нибудь признавал это вслух. Я также не признаюсь, что оплачивая членство в загородном клубе с профессиональными теннисными кортами, меня убивает мысль о том, что моя дочь выглядела счастливее на этой террасе с Кассандрой, чем когда-либо во время всех тех теннисных матчей, которые мы играли вместе. Иногда быть отцом действительно чертовски странно.
Отчет Эверли по книге за неделю уже готов, и она даже сделала доску настроения с фотографиями, вдохновленными рассказом. Она выглядела восхитительно, когда представляла мне её вчера за обедом. Когда я спросил Кассандру, где ее отчет о книге, ведь она явно заядлый читатель, она ответила, что ее книги не для детских глаз. И после небольшой паузы улыбнулась, пробормотав себе под нос, что ее доска настроения не подойдет даже для моих глаз.
Она думала, что я ее не слышу, но я услышал. Это заставило меня задуматься о том, какие непристойные истории она, возможно, любит читать. Не то чтобы я собирался спрашивать. Это было бы неуместно. Пока в голове роились эти мысли, мне пришлось отругать себя и напомнить своему члену, что мне крайне необходимо сохранять профессиональный подход к Кассандре после того, как я практически облапал ее в бассейне в первый же день.
Вечера с Эверли были замечательными. Кассандра обычно возвращается в гостевой дом, когда мой шеф-повар приходит готовить ужин. Эверли много рассказывала о Кассандре и их «сеансах мечтаний». На мой взгляд это немного утомительно, но, приятно видеть ее счастливой.
Дочь каждый день разговаривает со своей матерью в обеденное время, и я бы подумал, что она будет скучать по ней, ведь Джесс нет уже две недели, но Эверли, кажется, справляется. Этот ребенок так быстро растет. Я действительно дорожу этим дополнительным временем, которое провожу с ней.
Я даже вынужден признать, что работа на дому идет лучше, чем ожидалось. Удивительно, как много успеваешь сделать за день, когда не отвлекают помощники или сотрудники. Пока мне не приходится прыгать в бассейны, чтобы спасать взрослых женщин, я могу многое успеть.
В четверг утром у меня звонит телефон, и на экране появляется лицо моего приятеля Джоша.
— Ну, здравствуйте, доктор Ричардсон... Как вы, черт возьми, поживаете? — спрашиваю я, замечая, какой бодрый у меня голос в такую рань.
— Где ты? — спрашивает Джош, судя по голосу он на улице.
— Я дома... а что?
— Ну, я был в твоем офисе.
— О, на этой неделе я работаю из дома.
— Прости, что? — Джош фыркает, и, клянусь, я слышу, как этот ублюдок смеется.
— Я работаю из дома, — повторяю.
— Ты заболел? Подхватил бубонную чуму? Мне нужно тебя осмотреть?
— Может, тебе стоит обследовать свой хронический случай кретинизма? Похоже,
