Ледяное сердце - Стэллиса Трифф
— Дилара… — произнесла она, как будто пробуя имя. — Красивое имя.
— Да. И она особенная. Не такая, как все. — Лёха вдруг с жаром стал рассказывать, словно оправдывая свой недавний интерес. — На льду — огонь, а в жизни — тихая, замкнутая. Целеустремлённая до фанатизма.
— Ну что ж… Звучит как достойная пара для нашего Маркиза. — Она назвала Марка так, как называла раньше и сделала глоток кофе. — Лёха, ты должен извиниться. Ты же знаешь Марка. Он не злопамятный. Он просто… Честный. Скажи ему всё, как есть. Как сказал мне.
— Я боюсь, — признался Лёха, и в этом признании была детская беспомощность. — Боюсь, что он не простит. Что мы уже не те.
— Ну, так поедем и проверим, — вдруг сказала Рита, решительно ставя чашку на блюдце. Её глаза загорелись азартом, который Лёха помнил ещё со школы. — Прямо сейчас. Я тоже хочу его видеть. Очень давно хочу.
— Ты? — удивился Лёха.
— Да, я. Выпьем чего, вспомним старые времена. И ты помиришься. А я… — она слегка запнулась, — я просто повидаю старого друга. Юр, ты домой, ладно? Мама волноваться будет.
Юра, разочарованный, но послушный, кивнул.
* * *
Гараж Марка ночью казался островком заброшенности. Дождь прекратился, но с неба сыпалась колючая морось, замерзавшая в воздухе. Из-под ржавой двери лился жёлтый свет и доносился ровный, недовольный рокот мотоцикла.
Лёха, ещё в спортивной куртке, и Рита, в своей элегантной шубе, стояли перед дверью. Рита выглядела неуместно в этом царстве грязи и масла, но держалась с поразительным спокойствием.
— Погоди, — Лёха остановил её, когда она потянулась к двери. Он глубоко вздохнул. Страх сжимал горло. Он толкнул тяжёлую дверь.
Тёплый, густой воздух, насыщенный запахом бензина и металла, ударил им в лицо. В центре, под одинокой лампочкой, стоял Динамит. Марк, в заляпанной маслом футболке, наклонился над двигателем, с огромным гаечным ключом в руке. Он обернулся на скрип. Сначала его взгляд упал на Лёху. В глазах мелькнула настороженность, усталость, вопрос. А потом он увидел Риту.
Марк замер. Буквально. Ключ застыл в его руке. Его лицо, обычно невыразительное, пронзила целая гамма эмоций: шок, недоверие, и что-то глубоко спрятанное, давно забытое, что на мгновение ожило и тут же было задавлено. Синяк под глазом казался сейчас не следом драки, а печатью прошедших лет.
— Маркиз… — начала Рита. Её голос прозвучал непривычно мягко.
— Кострова, — отрезал Марк. Голос плоский, как доска. Он опустил ключ, вытер руки. — Чего надо?
Лёха сделал шаг вперёд:
— Марк, слушай… Я пришёл извиниться. За тот день в кафе. Я вёл себя как последний мудак. Не знаю, что на меня нашло. Ревность, дурь… Я не хочу терять друга. Ты мне брат. И я правда хочу, чтобы у тебя всё получилось с Диларой. Я же вижу у тебя к ней кое-какие чувства… — Он выпалил это на одном дыхании, глядя Марку прямо в глаза. Тот слушал, не двигаясь. Его светло-карие глаза изучали Лёху, будто ища подвоха. Потом он медленно кивнул.
— Ладно, — сказал он просто.
Одно слово. Никаких упрёков. Но Лёха почувствовал, как камень с души упал. Это было не прощение, но начало. Возможность.
— А я просто зашла поздороваться, — вступила Рита, снова выходя на первый план. Она прошла в гараж, её взгляд скользнул по мотоциклу, по верстаку, по Марку. В её глазах было любопытство и ностальгическая нежность. — Скучаю по старым друзьям.
— Не похоже, что скучала семь лет, — парировал Марк, но уже без прежней жёсткости. — Ну и где работаешь?
— В магазине косметики директором работаю, — усмехнулась Рита. — Не «Газпром». А ты всё тот же. Только больше и синяк добавился.
— Жизнь такая штука, — буркнул Марк.
Разговор пошёл. Сначала робко, с паузами. Лёха, чувствуя облегчение, рассказывал о матче. Рита смеялась, спрашивала Марка о мотоцикле. Тот отвечал односложно, но не грубо. Постепенно лёд прошлого начал таять. Вспомнили школу, общих знакомых. Лёхе казалось странным видеть их вместе: ухоженную, городскую Риту и грубого, земляного Марка в его пещере. Но между ними висела невидимая нить. Та самая, первая.
И тогда Рита, словно невзначай, спросила:
— Лёха рассказывал про твою фигуристку. Дилару. Звучит впечатляюще. Хотела бы с ней познакомиться.
Марк насторожился:
— Зачем?
— Ну, я же девушка! — Рита засмеялась, и звонкий смех наполнил гараж. — Мне с вами, быками, кроме как про мотоциклы и шайбы, говорить не о чем. А тут портсменка. Да ещё такая необычная. Может, подружимся. Тебе-то легче будет, — она лукаво подмигнула, — если у неё будет подружка, которая на твоей стороне.
Лёха смотрел на неё, и что-то щёлкнуло у него внутри. В её голосе, в слишком яркой улыбке была какая-то фальшь. Или ему показалось?
Марк промолчал, изучая Риту. Его взгляд был тяжёлым, проницательным.
— Не надо ей мешать, Рита. У неё Олимпиада на носу.
— Кто говорит о помехах? — она приложила руку к груди с напускной невинностью. — О поддержке. Девчачья солидарность. Ладно, не буду давить. Просто… Если что, я здесь. И я рада, что вы, два дурака, наконец-то помирились. — Она подошла к Лёхе, обняла его за талию. — Берегите друг друга, хорошо? А я, пожалуй, пойду. Поздно. Да и Юре нужно помочь с подготовкой к ОГЭ.
Она повернулась к Марку, и на мгновение маска спала. Голубые глаза стали глубокими, серьёзными.
— Было правда здорово тебя увидеть, Маркиз. Очень.
Она вышла, оставив за собой шлейф духов, смешавшихся с запахом масла.
В гараже воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающего двигателя. Лёха взглянул на Марка.
— Прости ещё раз, братан.
Марк вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Забей. Сам был не сахар. — Он помолчал. — А она не изменилась.
— Кажется, изменилась, — сказал Лёха. — Стала сильнее. Жёстче.
— Ну да, — Марк кивнул, глядя на закрытую дверь. — Сильнее. Только вот зачем ей Дилара?
Вопрос повис в воздухе. На него не было ответа. Но оба чувствовали: появление Риты Костровой — не случайность. Это новый вихрь, ворвавшийся в и без того бурлящую атмосферу их жизней. Если Дилара была льдом и скрытым огнём, то Рита была ярким, ослепляющим пламенем, способным как согреть, так и опалить всё на своём пути. А в её холодных голубых глазах, когда она смотрела на Марка, читалось то, что не изменилось за семь лет. Первая любовь не забывается. Она ждёт своего часа.
Глава 6
Три дня. Семьдесят два часа. Именно столько прошло с
