Без права на слабость - Hay Grig
И каждый раз внутри становилось немного больно.
Потому что настоящий отец Артёма даже не подозревал о его существовании.
Впрочем, это была уже не та боль, что раньше.
Скорее грусть.
Тихая.
Почти смирившаяся.
А через несколько дней произошло событие, которого я совершенно не ожидала.
В дверь постучала баба Клава.
Моя любимая соседка.
Женщина, которая когда-то помогла мне добраться до роддома и первой взяла на руки новорождённого Артёма.
Она стояла на пороге с натянутой улыбкой.
Но её глаза были грустными.
— Милочка, я пришла попрощаться.
Сердце почему-то сразу сжалось.
— Что случилось?
— Дочка забирает меня к себе.
Я молчала.
Не потому что не понимала.
Просто не хотела понимать.
— Дом продаём.
Слова прозвучали неожиданно тяжело.
Слишком тяжело.
За эти годы баба Клава стала для нас родным человеком.
Она пекла Артёму пирожки.
Ругала меня за поздние ужины.
Приходила пить чай по вечерам.
И всегда каким-то чудом чувствовала, когда мне особенно плохо.
— Значит, уезжаете...
— Старость, Милочка, такая штука. Когда-нибудь приходится соглашаться, что дети начинают заботиться о тебе так же, как ты когда-то заботился о них.
Я крепко обняла её.
Впервые за много лет мне захотелось плакать.
— Спасибо вам.
— За что?
— За всё.
Она погладила меня по волосам.
Совсем как мама.
— Нет, девочка моя. Это тебе спасибо. Ты снова научила меня верить, что после любой беды жизнь продолжается.
В день отъезда Артём плакал.
По-настоящему.
Горько.
Он обнимал бабу Клаву за шею и не хотел отпускать.
— Ты же вернёшься?
— Конечно вернусь, мой хороший.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Когда машина скрылась за поворотом, возле дома стало непривычно тихо.
Будто закончилась целая эпоха.
Я стояла рядом с сыном и смотрела на пустой соседний дом.
На окна, в которых больше не будет гореть вечерний свет.
На крыльцо, где нас всегда ждали пироги и тёплые разговоры.
И почему-то впервые за долгое время подумала о том, как быстро летит жизнь.
Мы теряем людей.
Расстаёмся.
Прощаемся.
Учимся жить дальше.
Но именно эти люди навсегда остаются частью нас.
Я крепче сжала ладонь сына.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
— Мам?
— Да, родной?
— Поехали домой.
Я улыбнулась.
— Поехали.
И мы пошли вперёд.
Не оглядываясь назад.
Глава 16
— Я возьму это дело, — упрямо повторила я, уже в который раз пытаясь добиться своего.
Глеб тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. В его взгляде не было раздражения, только тревога, которую он даже не пытался скрывать.
— Нет, Мила. Я не позволю тебе ввязываться в это. Эти люди слишком опасны. Подумай не только о себе, но и об Артёме. Некоторые дела не стоят того риска, которому ты готова себя подвергнуть.
Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него.
— Глеб, я умею просчитывать последствия своих действий. Кроме того, я прекрасно знаю, что за моей спиной стоишь ты. Если ситуация выйдет из-под контроля, ты меня защитишь и не позволишь случиться чему-то плохому.
Несколько секунд он молчал, а затем медленно кивнул.
— Я всегда буду рядом, Мила. Что бы ни произошло, на чьей бы стороне ни оказался весь мир, я останусь на твоей стороне. Ты ведь это знаешь.
Его слова прозвучали слишком искренне.
Слишком тепло.
Я поспешила перевести разговор в другое русло.
— Ты знаешь, что последние два года я занимаюсь практически исключительно бракоразводными процессами. Особенно теми, где есть домашнее насилие, измены и разрушенные семьи. Именно поэтому я хочу заняться этим делом.
Глеб внимательно посмотрел на меня.
— Тогда ответь на один вопрос. Как ты сама относишься к измене?
Я усмехнулась.
Вопрос оказался болезненным даже спустя столько лет.
— Измена... Знаешь, наверное, есть вещи, которые невозможно простить. Меня можно обмануть, можно предать доверие, можно разбить сердце. Но если человек однажды сознательно предал меня, второго шанса он никогда не получит.
На губах Глеба появилась едва заметная улыбка.
— Хорошо. Буду считать, что получил важную информацию на будущее.
Он поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Его пальцы осторожно коснулись моих волос, поправляя выбившуюся прядь.
Такой простой жест.
Совершенно невинный.
Но почему-то сердце вдруг пропустило удар.
— Глеб... не надо.
Он нахмурился.
— Что именно не надо?
Я отвела взгляд.
— Не надо тратить на меня свою жизнь. Не надо ждать того, чего, возможно, никогда не будет.
В его глазах появилась усталость человека, который слишком долго боролся за что-то важное.
— Это мой выбор, Мила. И я ни разу о нём не пожалел.
— А мне кажется, должен был пожалеть уже давно. Каждую неделю я вижу твоё имя в жёлтой прессе. Каждый раз рядом какая-нибудь новая красавица.
Он тихо рассмеялся.
— Моё сердце давно занято одной красавицей.
В следующую секунду он оказался совсем рядом.
Нас разделяли считанные сантиметры.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.
Внутри что-то дрогнуло.
Что-то давно забытое.
Что-то, чего я боялась больше всего на свете.
Я поспешно сделала шаг назад.
Потом ещё один.
— Всё равно это дело возьму я.
Не дожидаясь ответа, я быстро вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
Минут двадцать я провела в дамской комнате, пытаясь привести мысли в порядок.
Когда сердце наконец перестало биться так быстро, я вернулась к работе.
— Илона, принеси материалы последнего клиента и назначь встречу на завтра.
— Хорошо, Мила Эдуардовна.
Новым клиентом оказался представитель криминального мира. Мужчина годами изменял жене, а после каждого скандала распускал руки. Доказательств было более чем достаточно. Я уже понимала, что смогу добиться полной опеки над детьми для матери и судебного запрета на любые контакты с бывшей семьёй.
Когда я подняла голову от документов, часы показывали начало восьмого.
Офис давно опустел.
Сегодня я не спешила домой.
Три раза в неделю Артёма забирал Глеб, и они вместе ездили в бассейн или спортивный центр.
Со стороны они выглядели как настоящий отец и сын.
Иногда я ловила себя на том, что наблюдаю за ними слишком долго.
Иногда чувствовала вину.
Глеб отдал нам шесть лет своей жизни.
Шесть лет заботы.
Шесть лет поддержки.
Шесть лет ожидания.
А я до сих пор ничего не могла дать ему взамен.
Самое страшное заключалось в том, что дело было уже не в Алексее.
Боль давно притупилась.
Время действительно научило жить с ней.
Но сердце словно разучилось открываться.
Я боялась снова довериться человеку.
Боялась снова потерять.
Боялась снова остаться одной.
Поэтому каждый раз, когда Глеб становился слишком близким, я сама строила между нами
