Клинок Айрис - К. А. Найт
– Николай! – Aлексей огрызается . – Прекратите это, вы оба. Мы можем справиться с этим. Нам просто нужно успокоиться...
– О, заткнись, Алексей, – огрызаюсь я. – Хоть раз в своей гребаной жизни перестань пытаться все рационализировать. Перестань пытаться быть идеальным сыном, которого он сделал из тебя...
– Идеальным? – кричит он. – Я попал в тюрьму! Меня пытали! Меня избивали! Я держал безжизненное тело моей матери, даже когда защищал вас обоих! Я убил собственного отца, чтобы спасти тебя. Все, что я делаю, я делаю ради тебя. Я никогда не позволял себе чувствовать ничего, кроме этого, а потом она... – Он прервался. – Я почувствовал ее. Она была реальной, и она напомнила мне, что значит быть счастливым хотя бы на мгновение, но мы никогда не заслуживали счастья. Это никогда не было нашей судьбой. Ты думаешь, я не хотел этого? Я хотел, больше всего на свете, но я должен защищать тебя, даже превыше своих собственных желаний.
– Сейчас ты нас не защищаешь. Ты уничтожаешь нас, как и он, – рычу я. – Но не волнуйся, скоро мы присоединимся к нему.
– Нет!
Панический крик прорезает воздух, и все три наши головы поворачиваются к источнику.
К ней.
Нашей убийце, нашей лгунье, нашей жене.
Наша Айрис.
Наша надежда.
Наше проклятие.
Той, кто разбил эту семью на части, и единственной, кто может собрать ее обратно.
– Айрис, – шепчу я сокрушенно.
Она смотрит между нами, вся в крови. Ее одежда порвана, а глаза безумны, но она никогда не выглядела такой красивой.
– Не делай этого.
– Я делаю это для тебя, – я не могу поверить, что она жива, но это только укрепляет мою решимость – чтобы ты была свободна от нас. – Я крепче сжимаю пистолет. – Иди.
– Нет! Для меня там ничего нет. Это моя семья. Мой дом. Если ты сделаешь это, то я пойду с тобой. Не убивай их. Даже ради меня.
– Ты думаешь, я не смогу? – требую я.
– Я знаю, что ты сможешь. Ты самый сильный из всех нас. Но я не могу позволить тебе сделать это, Захар. Из всех нас ты больше всех заслуживаешь счастья. Не я. – С этими словами она достает пистолет, которого я не видел. Я замираю, но она не направляет его на нас, да я и не стал бы с ней бороться.
Нет, она направляет его на свою голову.
– Если ты убьешь их, тогда я убью себя. Мы пойдем ко дну вместе или не пойдем вообще. Семья превыше всего. Всегда.
Пятьдесят девятая
Айрис
Отказавшись просто висеть в цепях, пока Николай делает Бог знает, что, я смотрю на них и проверяю их на слабость. Я видела намерение в его глазах, ужас. Он собирается сделать какую-то глупость, а его братья просто достаточно безумны, чтобы помочь.
Или еще хуже.
Я разрываю их на части, поэтому мне нужно это исправить. Когда-то я хотела их уничтожить, но теперь я просто хочу их.
Наверняка люди и раньше пытались вырваться из цепей, но это не я. Раскачиваясь вперед, я кручусь в воздухе, набирая обороты. Цепи скрипят, пока я раскачиваюсь, пока мои пальцы не задевают нож, который он уронил. Рыча, я раскачиваюсь быстрее, пока не могу использовать обе ноги, чтобы схватить его. Я хватаю до боли в ногах и начинаю замедляться. Все еще осторожно раскачиваясь, я изгибаю свое тело, чтобы схватить нож ртом. Это непросто, и я порезала щеку, но, когда мне это наконец удалось, я повернула голову и наклонила ее, чтобы попытаться взломать замок ножом, но ничего не вышло.
Черт.
Ладно, новый план. Проверив кандалы, я понимаю, что они не такие тугие, как обычно. Как будто он не хотел, чтобы я была в них, что работает в мою пользу, но это будет больно, черт возьми. Используя нож, я очень аккуратно разрезаю пальцы и кисть, пока кровь не потечет по ним, как смазка. Закрыв глаза, я дергаю руку, стону от боли, чувствую, как она разрывается, и наконец освобождаю ее. Я прижимаю руку к груди, перебарывая боль, и смотрю на другие кандалы.
Стиснув зубы, я напоминаю себе обо всех способах, которыми я заставлю его заплатить за то, что он оставил меня здесь в таком состоянии, а затем я делаю то же самое с другой рукой, используя кровь из раненой руки в качестве смазки. Она все еще режет мою кожу, и когда она освобождается, я падаю на пол, со стоном переворачиваясь на спину.
Ну, это чертовски больно.
Дыша от боли в течение минуты, я подумываю просто лежать здесь, но поднимаю свою задницу, зная, что я нужна ему. Он разрывает себя на части изнутри. Застонав, я беру сбоку какие-то обмотки, вытираю кровь с руки и осматриваю раны. Это всего лишь поверхностные порезы, и они должны зажить нормально. Возможно, у меня останется несколько шрамов, но это цена, которую ты платишь за свободу.
Спотыкаясь, я выхожу из камеры пыток и качаю головой, чувствуя, как слабеет мое тело. Я подстегиваю себя и спешу к лифту. У меня есть способность отталкивать боль, когда это необходимо, что я обнаружила в тюремном лагере, где меня держали во время пыток. Это означает, что боль возвращается сильнее, чем когда-либо, когда адреналин уходит, но это лучше, чем ничего.
Однако я настолько потерялась в собственных мыслях, что не заметила, что лифт открывается и ко мне направляется охранник, пока не стало слишком поздно. Полагаясь на то, что он не убьет меня, я перехожу на спринтерский бег.
Пробегая мимо глазеющего охранника, я хватаю его пистолет на ходу, не обращая внимания на его крик, проскальзываю в лифт и нажимаю на кнопку. Он уверенно поднимается, когда я вскакиваю на ноги.
– Давай же, – нетерпеливо рычу я, зная, что каждая прошедшая секунда - это еще одна секунда, когда Николай в одиночку сталкивается со своими демонами.
Когда открывается дверь в пентхаус и я слышу крики, я спешу внутрь.
Черт.
Остановившись, я оглядываю открывшуюся передо мной сцену. Николай стоит на коленях, как грешник, просящий прощения, с пистолетом, приставленным к голове. Захар стоит перед ним, его лицо искажено маской ненависти и гнева. В его глазах боль,
