Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева
— Все эти женщины для меня ничего не значат. Это как в туалет сходить.
Сука обосратая! Сколько можно про туалет...
— Всегда тебе говорил, что много раз хотел тебя убить, но развестись — никогда!
Интересно, а убить за что хотел? Какие грехи за мной числятся. Ну, кроме гордыни...
— И я очень тебе благодарен. Ты изменила меня. Сделала меня лучше.
Ну тут я не могу смолчать:
— Сделала лучше? Каким же ты был до этого «лучше»? Страшно представить. А мне вот нечем тебе ответить, не за что благодарить.
— Вот только не надо банальностей про «отдала тебе лучшие годы».
— Да, отдала. Так и есть.
— А я тебе разве не отдал тебе лучшие годы?
— Нет, ты мне ничего не отдавал. Только брал. Мои деньги. Моё время. Мои силы. Брал у меня. И добирал чего еще хотелось на стороне. Это я выкладывалась по максимуму ради тебя. А ты брал и ничего не давал взамен.
— Да, я признаю. Ты была заботливой женой и замечательной хозяйкой. Но это твой выбор — надрываться. Ты сама вечно экономила на себе. Тебя никто не просил рвать из себя жилы. Мне вообще этого было не нужно. Мне нужно было другое....
Другое!
Другое.... Понятно. Как бы я ни старалась, ему все равно нужно было бы другое. С первой женой нужно было другое.... И он получил это другое со мной — заботу, уют, обустроенный быт, секс. Но со мной опять чего-то не хватало. Нужно другое... На этот раз что? Свободу шастать по поганым бабам и совать им бутылки в естественные отверстия? Моего одобрения этих невинных шалостей? Моих восторженных вопросов после его блядок: «Ну как всё прошло?» Может, еще вменил бы мне подмывать своих баб перед утонченными практиками не для средних умов?
Но поганая душа всё больше распахивается в порыве откровенности:
— А знаешь, когда я понял, что ты меня не любишь?
— Ну, удиви меня....
— Когда ты сделала аборт! Я тогда осознал, что ВСЁ. Это конец. Ты меня не любишь.
Да, на его день рождения я устроила ему кроме застолья, подарка ещё и ночь любви. Жаркую!
Он вечно вспоминал про своего папу, у которого мужская жизнь закончилась рано. Хотелось поддержать, показать, что ему не грозит подобное, у него есть еще порох в пороховницах. Да, показала. Доказала. И залетела! Не хотелось портить подарок предохранением. Как всегда, заботу о его комфорте поставила выше своих интересов.
Забыла, что мне достаточно просто взглянуть из-за угла на мужской член без предохранения. Достаточно для залёта. Это другие маются, стараются забеременеть. Наши знакомые даже квартиру продали, поехали в столицу на дорогостоящую операцию ЭКО. После многих лет лечения и безуспешных попыток. А я традиционно с одного выстрела...
Плохо мне стало с первых дней. Посоветовалась с мамой. Та как обычно ничего конкретного не говорила, но задавала правильные вопросы. Помню ли я, как вынашивала Семёна? Помню ли я, как умирала потом, как чуть не сошла с ума? А это первый ребёнок и еще с молодым организмом. А теперь тот организм сильно пострадал в родах. Вытяну ли?
Не вытяну! И это мама еще не обо всём знала, что я помнила. И хотела бы забыть...
Муж молчал. Ни слова поддержки! Ни одного ласкового движения в мою сторону. Ну, это как всегда. Ни капли тепла, ни капли эмпатии. Словно каменный.
Отвёз меня на операцию. Молча.
Забрал. Молча.
И да, я приняла тяжелое решение сама. Осознала. И смирилась. Я не вывезу. И поддержку мне никто не обещает. Моё тело — моё дело. И моя сфера ответственности. Я один на один с трудностями. И брать на себя груз, который точно не вывезу....
Ждала тогда поддержки от мужа. Не дождалась. А он чего ждал? Подтверждения, что я его не люблю и поэтому он может изменять мне без зазрения совести? Оправдания, вот почему он изменяет? Жена его не любит, потому и изменяет. Имеет право. Всё складывается как по заказу.
Кирилл продолжает:
— И если уж мы честно сейчас разговариваем.... Могу тебе наконец признаться.... Я уже много лет люблю другую женщину...
Вот оно!
Я знала! Чувствовала! Прятала сама себя от этого знания. Как страус забивала свою голову... нет, не в песок. Я забивала её в асфальт!
Тогда, в первую ночь откровений, я сказала ему:
— Любимым не изменяют.
А он молчал и смотрел на меня. Мне и не надо было его слов. За четверть века бок о бок мы могли говорить без слов. И сейчас он, глядя мне в глаза, громко думал:
— А почему ты решила, что ты для меня любимая?
Да, я и не была любимой. Никогда не была. Я жена. Надежная. Верная. Честная. Заботливая. Жертвенная. Удобная. Но не любимая.
Любимая — другая.
12. Его любовная любовь
— Я уже много лет люблю другую женщину... — спокойно произносит муж. По тону звучит словно «дай мне ложку»... Мы же на кухне.
Что?
Любит другую?
Давно?
О чём он? О ком? Это про Наташу?
— И я думал, ты знаешь... догадываешься. — Держит паузу.
Да, хороший актер должен уметь держать паузу. А он хороший актер. Столько лет играл. И я верила.
После паузы контрольный в голову:
— Все знают.
Хочется задать вопросы. Но не могу. В груди жжет. Горло стягивается в соломинку. И она сужается, сужается.... Мыслей, которые только что взорвались в моём мозгу грязевой бомбой, не осталось. Только одна — дыши!
Дыши, Маша!
Смотрю на него... Вскакиваю. Отхожу... Хочется уйти, не слушать...
— Это Света.
Видимо, на моём лице непонимание. И он уточняет:
— Да, наша Света. Твоя сестра. И твои родители давно знают. Тёща не против наших отношений.
Дыши, Маша!
Но дышать всё сложнее. Чёрные медузы в глазах разрастаются. Я почти не вижу. Оседаю на пол там, где застали его признания. В узкой прихожей.
Какие-то натужные хрипы... Это я?
Слышу, как он вызывает скорую, адрес, возраст...
Перешагивает через меня. И уходит.
Я лежу на полу поперёк коридора.
Просто перешагнул через меня...
Он просто перешагнул через меня!
Скорая словно за дверью ждала. Или я отключалась? Хорошо, что дверь не закрыта. Я бы не смогла провернуть тяжелую задвижку. Предусмотрительный мерзавец.
Две женщины хлопочут вокруг меня, укладывают на диван. Расспрашивают. Какие заболевания? Сердце? Астма? Дышать уже легче. Я справилась. Смотрят
