Приручая Серафину - Джиджи Стикс
— С-Серафина? — сиплю я.
Она оглядывается через плечо и смотрит на меня огромными голубыми глазами. Лицо почти само воплощение невинности, если бы не брызги крови.
Облегчение накрывает меня так резко, что колени едва не подкашиваются.
Она жива.
Я не выдержал бы мысли, что кто-то снова утянул эту невинную девчонку в очередной подвал, особенно после того, как я пообещал ей безопасность. Но несмотря на радость, что–то в этой картине не так.
Серафина поворачивается к стойке, ее правая рука делает режущие движения ножом. Я оглядываюсь и нахожу тарелку с двумя ломтиками хлеба с маслом — хмурюсь.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
Когда она не отвечает, я перехожу кухню, следуя по дорожке ее изящных, красных следов. Пульс все еще бешено долбит. Видела ли она, что случилось с покерной компанией? Я представляю ее, свернувшуюся клубочком под кроватью, прячущуюся от убийц, пока не станет безопасно выйти.
Боже.
Бедный ребенок.
Она продолжает резать что-то на разделочной доске, с точностью суши-шефа.
Я заглядываю ей через плечо, и мое сердце останавливается.
Это отрезанный член.
— Что, блядь, ты делаешь? — сиплю я.
Она поднимает на меня эти большие голубые глаза. Глаза, от которых исходит нечто куда более зловещее, чем просто шок от увиденных убийств моих покерных приятелей. Я хватаю ее запястье, удерживающее нож, и сжимаю.
— Серафина, — шиплю я. — Откуда у тебя этот член?
Ее лицо каменеет, но она не отвечает. Она вообще говорит только тогда, когда я спрашиваю о ее брате… или об ошейнике с чипом.
— Если хочешь, чтобы я помог тебе найти Габриэля, ты ответишь на мой вопрос, — рычу я. — Что, блядь, произошло?
— Этот мужчина трогал меня, поэтому я отрезала ему член, — говорит она ровным голосом.
— Билли Блю?
— Тот, что был в моей комнате.
Вина сжимает грудь, перехватывая дыхание. Я должен был вынести ее силой и оставить у Мико, когда она отказалась уходить. Теперь я позволил кому-то еще ее травмировать.
— Что было дальше? — спрашиваю я.
— Я его порезала. — Она поднимает филейный нож. — Вот этим.
Черт.
Я отступаю.
— А остальных? — сиплю я.
— Мне нужно было убедиться, что они не сделают того же.
У Серафины есть способность искажать реальность так, что, глядя на нее, видишь только милого маленького ангела. Неважно, что Антон тренировал ее как Лолиту-убийцу — мой мозг отказывается верить, что она способна на массовое убийство. Но когда она опускает взгляд на мою руку, сжимающую ее запястье, я разжимаю пальцы.
— Ты убила их всех? — хриплю я.
Она поворачивается обратно к разделочной доске и продолжает нарезать член Билли Блю. Мой взгляд падает на два ломтика хлеба, и до меня доходит, словно удар по животу.
— Ты делаешь… сэндвич? — спрашиваю я, не веря.
Она кивает.
У меня поднимается тошнота.
— Зачем?
— Им надо знать, что я не боюсь.
— Голосам у тебя в голове? — шепчу я, чувствуя, как учащается пульс.
Кого, блядь, я привел к себе домой? Почему, черт возьми, я подумал, что ситуация с Серафиной будет хоть немного похожа на историю Мико? Когда я встретил пацана, он был в синяках, но полностью одетый и без цепей.
Конечно, в его глазах мелькнул блеск, когда я придушил его отчима, но то был всего лишь восторг человека, который долгое время был бессилен перед тираном. Я поселил его в гостевой, и самое страшное, что он делал, — оставлял мусор на полу.
Притащил ли я к себе домой серийную убийцу или она просто слишком далеко зашла, защищаясь?
Пока Серафина продолжает нарезать член Билли Блю на тончайшие ломтики, мое терпение трещит по швам. Я могу пережить комнату, полную мертвых игроков в покер, или даже оскопленного мудака, но я не могу стоять и смотреть, как девчонка делает сэндвич из члена.
— Прекрати это. — Я вырываю нож из ее рук и бросаю его на другую сторону стойки.
Не пропуская ни секунды, она тянется к нарезанному мясу.
Я сдергиваю разделочную доску со стойки и кидаю ее вместе с отрезанным членом через всю кухню.
Серафина резко оборачивается, ноздри раздуваются.
— Ты не будешь есть этот сэндвич, — рычу я.
— В холодильнике нет ничего стоящего, — огрызается она.
Я сжимаю кулаки.
— Есть крылышки и пицца. А, точно, ты же их залила кровью.
Ее губы сжимаются в тонкую линию, и она смотрит на меня, как дикий котенок, готовая выбрать новую цель. Я оскаливаюсь, приглашая ее прыгнуть.
Мы стоим так близко, что я чувствую быстрый стук ее сердца. Она хочет драться, это ясно, и я готов к ее следующему шагу. Но прежде чем успеваю что-то сказать, ее плечи опускаются.
— Прости, что испортила твои остатки, — говорит она искренне раскаявшимся тоном.
Мое лицо вытягивается.
Что?
— Может, хочешь извиниться еще за что-нибудь? — спрашиваю я, указывая рукой на кровавый след, ведущий к убитым мужчинам.
— Если дело в бардаке, я могу все убрать, — отвечает она.
Я зажимаю переносицу пальцами.
— Серьезно.
Это даже не вопрос. Ангелочек ростом с метр с кепкой никак не сможет вытащить восемь мужских трупов из здания и избавиться от них, не надорвав спину и не попавшись.
Она резко кивает, взгляд твердый, полный решимости.
— Серьезно.
Сумасшедшая, да еще и опасная.
Я должен бы всадить пулю в ее прекрасную голову, пока она не устроила еще больший хаос, но не сделаю этого.
— Ну что ж, Мисс Убийца, — говорю я. — За работу.
Не отводя взгляда от Серафины, я отступаю назад, туда, где оставил свой телефон у раковины. Черта с два я оставлю уборку этой маленькой милой психопатке.
Пора вызвать своих людей и преподать ей урок о том, что не стоит откусывать больше, чем можешь прожевать.
ГЛАВА 6
ЛЕРОЙ
Фирма, которую я унаследовал от Антона, располагает рядом ценных ресурсов. Оружие, взрывчатка, базы по всему Нью-Олдерни. Но ничто не важнее, чем команда зачистки. Они тихие, незаметные и способны справиться с задачей любого масштаба, быстро и без лишних вопросов.
Я задвигаю шторы в гостиной, погружая пространство в полумрак, и осматриваю беспорядок: пролитая кровь, тела, осевшие в креслах, перерезанные глотки.
