Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова

Глава 12

Виталина

Мне не надо было даже поворачиваться, чтобы опознать звучащий голос. И этот свист, перепевающий зеленоглазое такси, и эти низкие нотки, словно владелец перекурил или застудился. И запах перца с цитрусом, перенесённый лёгким ветерком, как призрак из далёкого прошлого. Не удержалась, развернулась, выпячивая чехол с платьем перед собой.

— Смотрю, я вовремя, — кивком указал на него Макар, приглаживая ладонью волосы. — Уверен, оно дороже и элегантнее чем то, наше.

Холмогоров изменился, повзрослел, ничего не оставив от того парня, что рассекал на коньках, ловя ртом снежинки и, под прикрытием поддержки, постоянно обнимал меня. Стал шире, матёрее, тяжелее, обзавёлся неровным шрамом, стягивающим обветренную кожу на скуле. Длинная чёлка сменилась строгой стрижкой, подчёркивающей колкость серых глаз, линию губ очертил чёткий контур, делающий их непримиримо жёсткими.

Когда-то от меня сбежал мальчишка, толком не понюхавший жизни, сейчас передо мной стоял мужчина, судя по внешним изменениям, хапнувший её по самую маковку.

— То наше оказалось мусором, без сожаления выброшенным на помойку, — с трудом сохраняя невозмутимость, проговорила я. — Как и ты, Макар. Выброшен и забыт.

— Ну, раз имя моё помнишь, то не совсем забыла, а значит для меня ещё не всё потеряно, — усмехнулся Холмогоров, расправляя плечи и выкатывая грудную клетку, как голубь в брачный период. Осталось только загулить и заурчать, подражая самцу птицы.

— Что ты имеешь ввиду? — свела брови, не понимая, зачем вернулся предатель.

— Лишь то, что хочу завершить бракосочетание, которое отменилось десять лет назад. Я намереваюсь взять тебя в жёны, и больше мне никто не помешает, — с уверенностью отчеканил Макар, словно он является последней инстанцией. Нет. Самим правителем мира. Вселенной.

— Я! Тебя! Взять! Намереваюсь! — выплюнула я, надвигаясь на высокомерного говнюка и тыча в него рукой, сжавшей со всей силы чехол с платьем. — Говоришь так, как будто имеешь на меня право!

— Имею, — схватил меня за запястье и прижал ладонь к своей груди. — С тех пор, как ты стала моей, я имею все права на тебя.

— Своё право ты просрал, бросив меня у дверей ЗАГСа, — попыталась выдернуть руку, но разве можно было равняться с ним силой. — И вторично просрал, сбежав без объяснений на десять лет.

Такой злостью меня накрыло, что приглядись, и увидишь отскакивающие искры. Кажется, не будь у меня заняты руки, я бы расцарапала ему рожу и выгрызла кадык.

Не буду врать, я столько раз представляла нашу встречу. Он ползает в ногах, умоляя простить и вернуться, а я гордо отвешиваю пощёчину и ухожу в закат. И вот он появился, но вместо ползанья на коленях так уверено заявляет права. Весь в отца. В холмогорскую породу, отравляющую жизнь окружающим людям.

— Я вернулся чтобы объяснить и исправить, — встряхнул Макар меня так резко, что по инерции клацнула челюсть.

— Ты опоздал, Макарчик, — издевательски прошипела ему в лицо, растягивая рот в ехидной ухмылке. — Я давно люблю другого и выхожу за него замуж.

— Не верю, — процедил, зло впиваясь в губы, но не получив ответа, оторвался от них. Его ноздри расширялись, с шумом втягивая воздух и пылесося моё дыхание.

— Совсем дурак? — задёргалась, всё же вырываясь из его захвата. — У меня свадьба меньше чем через две недели!

— Хотеть, не значит сделать, — спрятал руки в кармане Холмогоров. — А то, что любишь другого — полная чушь.

— Ты всё так же самоуверен, Макар, — качнула головой, пятясь от него задом. — Только перед тобой уже не та глупая девчонка, что смотрела тебе в рот.

— Ты никогда не была глупой, Вита, — улыбнулся Макар, кривя рот, отчего шрам сильнее натягивал кожу и уродливее полосовал лицо. — Влюблённой была, но даже тогда никому в рот не смотрела. Ты всегда отличалась бойким характером и непосредственностью. Помнишь свою подругу? Зойку, кажется. Она только выглядела сильнее тебя.

Зою я никогда не смогла бы забыть. Не знаю, чего Макар сказал Артёму, но тот обратил внимание на Зойку и сыграл роль сумасшедшего влюблённого. Именно сыграл, потому что моногамией Тёма не страдал. На всех вечеринках, куда не было входа для Зойки, этот кобель уединялся с другими девушками.

Говорят, что влюблённая женщина слепа и глуха. Чего только я не делала, чтобы достучаться до неё. И показывала снимки, и рассказывала о его похождениях, но вместо разумных выводов получила лишь от ворот поворот и потеряла подругу.

Для Зои ничем хорошим те отношения не кончились. Пять месяцев счастья, простимулированные порошком, что, оказывается, употреблял Тёмыч. Никто не замечал характерных признаков зависимой наркомании. Никто не хотел замечать. А дальше беременность, болезненный разрыв, крыша высотки и стремительное падение вниз.

Алексееву хоронили в закрытом гробу, но я в тот момент переживала свою трагедию и не знала, что никогда больше не увижу Зойку. Её родители продали квартиру, пожертвовали деньги церкви, а сами ушли в монастырь. Зоина мама прожила меньше года, до последнего дня отмаливая дочь-самоубийцу, а отец до сих пор простаивал на коленях в кельи, моля всевышнего простить тяжкий грех.

— Зоя сбросилась с крыши собственного дома, упав как раз под своими окнами, — чётко выговорила каждое слово, отбросив сумки с чехлом и ритмично впечатывая кулаки в тело Макара. — Помнишь, кто был виноват в её смерти? А кто навязал ей эту наркоманскую тварь Артёма?

— Я не знал. Меня, наверное, уже не было в стране, когда всё произошло, — неуверенно заблеял Холмогоров, пятясь от моего напора к скамейке. — И то, что Тёмыч серьёзно подсел на порошок, никто в нашей компании не догадывался.

— Что ж, пусть этот грех останется на нём, — устало опустила руки и увеличила между нами дистанцию. — С тебя достаточно своих. Как и с меня.

Навалилась такая тяжесть, что мне стало сложно даже шевелить языком. Больше ничего не говоря, вернулась к брошенным вещам, собрала всё в охапку и затолкала в машину, не заботясь о приличном виде платья. Воспоминания о Зое выбили меня из колеи похлеще, чем возвращение Холмогорова. Заводя движок и выруливая на дорогу, я мечтала закрыться в тёмной комнате и пореветь в гордом одиночестве.

Глава 13

Макар

Витка ни капельки не изменилась, оставшись всё такой же красивой и манкой. Разве что стала более уверенной и менее эмоциональной. Но в её возрасте контролируемая эмоциональность была дополнительным плюсом, а уверенность в себе результатом тщательной работы над собой.

Десять лет назад она была способна на необдуманные поступки и легко соглашалась на авантюры для поднятия адреналина, сейчас же её вряд ли раскрутишь на чего-нибудь неординарное.