Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова

разгар же сезона, — снова стал заводиться Саша. — У меня подписанные два проекта на столе. Со дня на день поступит предоплата и начнётся активная работа. А ты предлагаешь всё бросить и уехать.

— Моё дело предложить, твоё право отказаться, — как можно безразличнее пожала плечами, почему-то облегчённо выдыхая.

Наверное, я сама не готова была так кардинально менять свою жизнь и на десять дней запираться в далёкой стране с Александром. И тут самое время притормозить и задать себе вопрос — нафига этот брак? Но как я уже ответила ранее — нам удобно вместе, а любовь… У меня она уже была. Мне не понравилось послевкусие.

Глава 10

Виталина

Около одиннадцати лет назад

Я стояла у окна квартиры Макара, куталась в воздушную тюль, похожую на морозный узор, и любовалась резным конфетти, щедро валившим из чёрной бездны. Крупные хлопья кружились в свете далёких фонарей, на секунду зависали в невесомости и стелились парчовым покрывалом по земле.

— Не замёрзла? — подошёл сзади Макар и притёрся влажной грудью к моей, уже остывшей, спине.

— Немного, — развернулась в его руках и заглянула в расплавленную сталь глаз. Приходилось силой удерживать взгляд на приличном уровне, чтобы он не сползал ниже. Никогда не страдала скромностью, а тут от смущения кожу жёг огонь.

— Предлагаю вернуться в кровать, — хрипло шепнул Макар, чмокая меня в кончик носа. — Там я тебя быстро согрею.

— Не сомневаюсь, но мне пора возвращаться домой, — отстранилась, упёршись ладонями в плечи и краснея как маков цвет. — Иначе лекция от мамы о беременности и венерических заболеваниях обеспечена.

— Не завидую, — издал смешок Холмогоров, выпуская меня из объятий и отвешивая лёгкий шлепок по пятой точке. — Мне в этом плане повезло. По исполнении четырнадцати лет отец зашёл в мою комнату и бросил на стол методичку по половому воспитанию. Следом достал из кармана две пачки презервативов и отправил их туда же. На этом лекция закончилась.

— Может это и к лучшему, — отыскала в ворохе одеяла трусы с бюстгальтером и занялась их одеванием, стыдливо отвернувшись от Макара. — Мне с шестнадцати лет приходится выслушивать вводные при каждом позднем возвращение.

— Бедняжка, — зашуршал рядом одеждой он, совсем не стесняясь обнажённого вида. — Пожалел бы, но тебе пора домой.

— Мне ещё повезло. А вот Зойке досталось по полной, — прыснула в кулак, вспоминая перекошенное лицо подруги. Сегодня её матери в пять утра приспичило предупредить дочь об опасностях в современном, развратном обществе и провести ревизию вещей в шкафу. В результате, все юбки и платья выше колен, а также брюки, обтягивающие попу, отправились в мусорный мешок с последующим выносом на ближайшую помойку. — Её родители спят и видят выдать доченьку за батюшку с приходом. И не важно, где тот будет. Хоть в малонаселённой деревеньке в Сибири. Главное, чтобы основой брака были вера, смирение и добродетель.

— Да ладно, — замер с задранной ногой и с джинсами в руке Макар, смешно сводя брови домиком. — По ней не скажешь. Такой боевой и злобный зверёк, не знающий слово «смирение».

Улыбнулась, мысленно вернувшись на три дня назад в тот бар. Холмогоров на своей шкуре испытал злость и боевой настрой Алексеевой, скрутившей его в мгновение ока. Не стала озвучивать сей момент, уберегая поруганное мужское достоинство.

— У них квартира похожа на местечковый храм. Не хватает только росписей на потолках, — кивнула, завершая вдевание мелких пуговичек в такие же маленькие петельки. — Зойка, как может, сопротивляется родителям. Поэтому такая вредная и резкая.

— Ну, с Тёмычем она была даже очень мила, — влез в штанины и натянул джинсы на задницу, вызывающе глядя на меня в процессе застёгивания ширинки.

— Зойка влюблена в Артёма, — призналась, поднимая с пола одеяло, встряхивая и кидая его на развороченную постель. — Мне кажется, что с первого курса.

— Давай тогда сходим куда-нибудь вчетвером? — предложил Макар, доставая из ящика чистые носки и натягивая их на ноги.

— Не думаю, что это хорошая идея. Он слишком легкомысленный для неё. Зое нужны серьёзные отношения, а не повалял и бросил.

Озвучивая подозрения насчёт Артёма, я совсем упустила, что такой же исход может ждать меня. Почему-то мне не приходила такая мысль, а наше будущее я видела в радужных пузырях. Спроси меня тогда о плане на пятилетку, и из моего рта потёк бы мёд о вечности с Макаром и с тремя детьми в обнимку.

— Я с ним поговорю, — заверил меня, подхватывая тонкий свитер и надевая на ходу. — Уверен, если эта злюка понравится ему, то легкомысленность останется в прошлом.

Потолкавшись в прихожей, хоть в ней было полно места, мы вышли на лестницу и вызвали лифт. В кабину ввалились, сплетясь в поцелуе, сшибая телами створки и наощупь вжимая кнопку первого этажа. От потрошения одежды и развратных действий спасла камера, недобро подмигивающая обзорным глазом.

Автомобиль остыл и потерялся под снежной периной. За два часа, что мы провели в квартире, железный бегемот успел сравняться с сугробом. Что-то торжественное было в окружающей обстановке, укутанной свадебным нарядом. И я, глупая девчонка, увидела в этой торжественности примечательные знаки, связавшие их с нашей вечностью.

— Садись в машину, Снегурка, — поймал меня Макар и потёрся носом об нос. — Совсем заледенела, сосулька.

— Так красиво, — выскользнула и покружилась, раскинув руки. — Словно в сказку попала.

— Ты и попала, — согласился со мной он, открывая очищенную дверь и помогая взобраться на высокую подножку.

И мне бы зациклиться на этой фразе, задуматься, что Макар имел ввиду. Ведь попадание в сказку всегда имело выдуманное и временное состояние, имеющее свойство кончаться. Не всегда с плачевным концом, но частенько с тошнотворным осадком. Но моё серое вещество окрасилось в розовый и растеклось желейкой по черепной коробке.

Уже ночью, лёжа в кровати и пялясь в незашторенное окно, я, как дура, невесомо гладила губы, переживая прощальный поцелуй и следом любовь в полутёмной спальне. Перед глазами мелькало, как жадные руки сдирали одежду, сминали грудь, сжимали и шлёпали ягодицы, прокатывали и оттягивали соски.

А когда пальцы взбегали вверх по внутренней стороне бедра, на мгновение задерживались у запретной границы, осторожно размазывали влажный след и толчком врывались внутрь, я поднималась, взлетала, парила в невесомости и срывалась вниз, содрогаясь всем телом.

И знаете, что самое главное — с ним мне не было стыдно и неловко, как с Вадиком, лишившим меня невинности. С Макаром я чувствовала себя самой красивой, самой лучшей, самой божественной и любимой. Он каждым касанием, каждым звуком, каждым стоном показывал восхищение мной.

Глава 11