Бывшие. Всё ещё моя - Алёна Баженова
— Дело не в этом, — покачала я головой. — Саша... он держит меня взаперти, — выдохнула я. — Не отпускает, говорит, что Ярослава у меня отнимет...
Ирина Викторовна побледнела.
— Боже, Даша, я не знала. Он правда стал другим после твоего ухода. Совсем озлобился.
Она оглянулась на дверь и понизила голос:
— Но ты не бойся. Мы что-нибудь придумаем. Я с ним поговорю. Не расстраивайся, всё будет хорошо.
Дверь резко распахнулась. На пороге стоял Саша, его лицо было каменным.
— Мама, папа зовёт тебя в кабинет. Найти свои ножницы для сигар не может.
Ирина Викторовна бросила на меня взгляд и ободряюще улыбнулась.
— Я сейчас приду, — пообещала она.
Когда мы остались одни, он медленно подошёл ко мне.
— Что ты ей наговорила?
Я вжалась в изголовье кровати, но взгляд не опустила и ответила.
— Правду.
Саша замер, его челюсть напряглась.
Глава 11
В комнате повисло тяжёлое молчание, прерываемое только тихим посапыванием Ярослава у меня на руках.
— Ты думаешь, моя мать что-то изменит? — наконец произнёс он, скрестив руки на груди. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалось раздражение. — Она всегда была на твоей стороне. Но это ничего не значит.
Я не ответила, лишь крепче прижала к себе сына. Внутри всё бурлило, злость и ненависть. Каждый раз справляться с ними было всё сложнее.
Даже забитое животное когда-нибудь может сорваться, и тогда его хозяину несдобровать. Я чувствовала, что и моё терпение подходило к концу. А когда произойдёт взрыв, предсказать было сложно.
Так же как и во время развода. Саша даже не ожидал, что я умею ругаться, такой скромной и покладистой была его жена до измены. Сейчас происходило то же самое.
— Я не заслужила такого отношения, только потому, что не сказала о ребёнке. И я уже не твоя жена, ты не имеешь права держать меня…
— Я уже тебе сказал, что не держу. Ты свободна идти одна, но без ребёнка.
— И ты считаешь, это нормально? Вот представь себе, что я уйду. И что тогда? Ты просто сбагришь сына своей маме, ты ведь не будешь с ним проводить всё время. А кормить, как ты его собираешься?
— Коровье молоко и смеси никто не отменял. Так что не надо делать из себя незаменимую мать. Наоборот, я даю тебе шанс уйти. Оставишь сына мне. Начнёшь новую жизнь, с другим идеальным мужчиной, если найдёшь. Представь, сколько проблем у тебя сразу решится.
— За кого ты меня принимаешь? Я не мать-кукушка! Это мой сын и его тебе не отдам, — я прижала Ярика к груди, будто Саша пытался отобрать у меня его.
— Мать-кукушка? — он усмехнулся. — А что лучше быть матерью, которая всю жизнь ненавидит своего ребенка, потому что он похож на отца? — он вскинул брови.
Его слова ударили как пощёчина. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Господи, как можно быть таким жестоким? Да с чего ты взял, что я буду ненавидеть своего ребёнка. В нём ведь и моя кровь. И он и на меня тоже будет похож.
— Ты можешь говорить что угодно. Но поверь мне, такие женщины, как ты рожают, чтобы мстить через ребенка отцу.
— Ты... ты действительно так думаешь? — голос мой дрожал, но не от страха, а от ярости.
— Для чего тогда ты родила ребёнка? Ты же меня ненавидишь, тебе неприятно быть со мной. Почему не сделала аборт?
Саша пожал плечами, его лицо оставалось каменным.
— Я думаю, что ты эгоистка. Ты думала только о себе, когда скрывала беременность. А теперь пытаешься доказать, что ты идеальная мать?
— А ты?! — я резко встала, не выпуская Ярослава из рук. — Ты что, считаешь себя образцовым отцом? Что ты можешь дать сыну? Только ненависть к женщинам, чтобы вырастить такого же женоненавистника?
— Не придумывай. Я не ненавижу женщин. Просто защищаю своего сына.
— От меня?
— От твоей истеричности. От твоего упрямства. От твоего желания мстить.
Я задохнулась от возмущения. Для меня это было настоящим открытием. Получается, бывший муж всё время считал меня тупой истеричкой, которой нельзя доверить и котёнка. Это казалось бредом. Но он только что сам это озвучил.
— Я не собираюсь тебе мстить. И не собиралась. Я вообще не хотела, даже, чтобы ты знал что-то о сыне. И никогда бы не рассказала, — ещё раз попыталась объяснить ему, но, кажется, это было бесполезно.
— Люди меняются. Сейчас ты думаешь так, а через десять лет заговоришь по-другому.
Ярослав заворочался на моих руках. Видимо, наши голоса его разбудили. Я посмотрела на сына, на его маленькое личико и пухлые губки, которые он уже кривились в попытке заплакать.
— Если ты так боишься, что я могу появиться в будущем с ребёнком, давай я напишу расписку, что никогда не попрошу у тебя ничего, — ещё одна попытка доказать Саше, что мне от него ничего не надо.
Но он покачал головой.
— Но у меня тоже есть родители, Саша! Они хотят увидеть внука! Я хочу съездить к ним с сыном. Они его ждали…
— Ничего, подождут, — холодно отрезал он. — Когда Мише исполнится месяц, тогда и увидят.
— Его зовут Ярослав!
— В свидетельстве о рождении записано Михаил.
Непробиваемый, невыносимый, упрямый баран. Спорить с ним было бесполезно, достучаться — тем более.
— Ты даже назвать мне не дал его так, как я хотела. Откуда в тебе столько ненависти ко мне? Это ведь ты мне изменил, не я. Ты предал. Почему тогда сейчас пытаешься вывернуть всё наизнанку.
— Я делаю так, как будет лучше Мише. Пусть лучше он растёт в достатке, с отцом, который не позволит ему вырасти слабаком, чем с матерью в нищете, которая будет водить мужиков.
— С отцом-тираном, ты хотел сказать?
— С отцом, который не даст ему превратиться в такую же неуравновешенную истеричку, как его мать.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.
— Я… у меня просто нет слов. Я в шоке что ты такого обо мне мнения.
Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.
— Понятно, — я медленно отступила к кровати, прижимая к себе Ярослава. — Значит, по-твоему, я настолько плохая мать.
В дверь постучали.
— Ребята, ужин на столе. Выходите, — раздался голос Ирины Викторовны.
Саша бросил на меня последний взгляд, полный презрения, и вышел, хлопнув дверью.
Я осталась одна, дрожа от ярости и обиды.
Но одно я поняла точно: этот человек не просто ненавидел.
Он презирал меня.
