Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова
И знакомый голос:
— Вот это поворот! Так меня ещё никто не встречал!
15. Освобождение
Забываю о холоде и предпринимаю ещё одну попытку выбраться из западни, в которую сама же себя и загнала.
Кручу попой. И, конечно, бесполезно.
— Воу-воу, Банникова! Полегче! — этот наглец откровенно ржёт надо мной.
— Слушай, Серов! — говорю я. — Просто вытащи меня отсюда!
Интересно, конечно, каким образом он тут оказался, но сейчас важнее другое. Надо же как-то выбираться!
— Ты зачем туда полезла-то? — голос Серова уже ближе.
— Вылезти хотела, — бурчу я себе под нос.
— А? Не слышу?
Ну, правильно. Разумеется, он не слышит.
— Свежим воздухом подышать захотела! — ору я.
— И как? Надышалась, смотрю? — он всё так же смеётся надо мной.
Открываю рот, чтобы возмутиться, но тут же чувствую, как меня за попу трогают.
— Эй, ты чего там? — опять пытаюсь вылезти.
— Не дёргайся. А то промахнусь! — смеётся Серов.
Да что он там задумал-то? Хотя, зная его, вариантов не много!
— Отойди от меня! — и я начинаю лягаться ногами, пытаясь попасть в него.
— Ты чего? — кричит он. — Ай! Ты чего, Банникова?!
— Даже не думай об этом, Серов! Ну, погоди! Вот, я вылезу!
— Ну-ну! Давай! Я тогда со стороны посмотрю, как ты вылезать-то будешь!
Блин.
— Слушай, Максим Ильич, — называю его не по фамилии и даже, как мне кажется, с небольшой нежностью в голосе. — Вытащи меня, пожалуйста. Я замёрзла.
— То-то же, — фыркает он. — Тогда смирно сиди. То есть стой. Тьфу. Лежи. В общем, не двигайся!
Смотрю в забор и сжимаю губы, чтобы не накричать опять на него. Потому что его руки нагло ощупывают мою попу. Вот, нафига, спрашивается?!
— Долго ещё? — не выдерживаю, наконец.
— Надо всё рассчитать.
— Да, что там рассчитывать-то?! Просто толкни меня! Ну, протолкни и я вылезу! Всего делов-то! Никакие расчёты не нужны! Ты издеваешься, Серов?
— Выдохни, Банникова! — командует он.
И я послушно выдыхаю и задерживаю дыхание. И прямо чувствую, как, уперевшись обеими ладонями в мои ягодицы, Серов и правда толкает меня.
Но толку от этого мало.
— Слушай, — кричу я ему, — может, наоборот, внутрь меня попробовать затащить? Я же с этой стороны у́же!
— Думаешь?
— Да в смысле! Тащи, говорю!
И он хватает меня за щиколотки и начинает тянуть на себя. Я ещё раз максимально выдыхаю.
Ну же! Да блин! Ну, не могла с так застрять!
Делаю вдох и чувствую опять толчок в попу.
— Сейчас вытолкнем, Банникова! — и сильный толчок.
Я даже вскрикиваю.
— Ииии эх! — голос Серова и толчок.
Я лишь испуганно моргаю. Даже если предположить, что ему удастся вытолкнуть меня, то с толчками такой силы я могу запросто в забор влететь!
— Серов, ты чего? — облизываю обветренные губы, когда толчки становятся чаще и сильнее. — Серов, мать твою! Ааааааа!
И со следующим толчком и моим криком я вылетаю из окошка. Вместе с рамой.
Приземляюсь в сугроб. Опять.
— Получилось! — слышу сверху довольный голос Серова.
Приподнимаюсь и поворачиваюсь. И вижу его улыбающуюся физиономию в отверстии, где раньше было окно.
— Ты что же наделал? — шепчу, выплёвывая снег. — Окно…
Он исчезает, но через мгновение предстаёт передо мной. Протягивает мне руку и помогает встать.
А на талии у меня так и висит оконная рама.
— Хорошо хоть не порезалась! — говорит Серов.
И правда. Удивительно, что меня осколками стекла не задело.
Одним движением Серов ломает раму и я получаю долгожданную свободу.
— Банникова! Я и забыл, как весело с тобой! — ржёт он.
— Ддда ппппошёл ттттты, — бурчу я дрожащими от холода губами.
Обнимаю себя.
— Ты замёрзла, что ли?
Догадливый, блин!
— Пошли в дом! Быстро-быстро! — и Серов толкает меня к двери и потом заталкивает в дом.
Но там тоже прохладно. Ведь вместо окна теперь дыра! И даже снег залетает.
— Погоди-ка, — говорит он, встаёт на стул и затыкает отверстие, где раньше было окно, какой-то красной тряпкой. Покрывалом, наверное.
И в домике сразу темно становится.
— Серов… — начинаю я, но он включает фонарик на телефоне.
— Так, надо согреться, Банникова. А то ещё заболеешь! Как такого ценного работника терять? — усмехается он.
— Ттттты его уже пппппотеряллллл, — я всё ещё заикаюсь от холода.
— Чего там бурчишь? — спрашивает он и достаёт откуда-то бутылку. — Блин, стаканы забыл! Давай так, из горла!
— Ты чего? — моргаю и удивлённо таращусь на улыбающееся лицо Серова. — Я не буду с тобой пить! Особенно из горла!
— Умереть хочешь?
— Чего?
— Если не выпьешь сейчас, то подхватишь воспаление лёгких. Попадёшь в больницу и умрёшь! — выдаёт скороговоркой он. — Пей! Нечего на меня ещё и смерть твою вешать! Мне девственности хватило!
— Чего? — непонимающе смотрю на него.
Что он несёт?
А Серов тем временем откупоривает бутылку и протягивает мне.
Пить мне с ним вообще не охота, но блин! А если и правда замёрзну?
Только глоточек.
Хмурюсь и зло выхватываю у него бутылку. Принюхиваюсь и несмело подношу к губам. Пробую, но в этот момент Серов подхватывает бутылку и заставляет меня сделать несколько глотков. И ещё несколько проливается прямо на шкуру выхухоли.
Кое-как убираю ото рта бутылку и откашливаюсь, чтобы возмутиться.
— Ты… — успеваю произнести я, когда он вдруг резко хватает меня за затылок и со всей силы впечатывается в мои обмороженные губы своими горячими губами.
16. Переодевание продолжается
— Ты спятил? — толкаю его от себя и облизываю губы.
А потом ещё и ладонью их вытираю.
Круглыми глазами смотрю на сидящего рядом и усмехающегося Серова.
— Это терапия! — отвечает он.
— Чего?
— Терапия. От холода. Комплексный подход. Ну, и вместо закуски, так сказать! Закусить же нечем! А то ещё напьёшься и приставать начнёшь!
— Ты реально спятил, — произношу серьёзно. — Никогда так больше не делай. Понял?
— Ну, ещё скажи, что тебе не понравилось! — ухмыляется Серов.
— А что должно было измениться за это время? — строго смотрю на него. — Мне и тогда не понравилось, и сейчас.
— Врёшь.
— Думай, что хочешь!
— Давай ещё раз проверим! — и он снова тянется ко мне губами.
Ну, что за нахал! Я и забыла, какой он! Ничуть не изменился!
— Обойдёшься, — отмахиваюсь от него и встаю.
Пора уходить. Слишком много Серова в моей жизни.
Поправляю на себе костюм выхухоли и моя рука замирает сбоку. Блин.
Опускаю взгляд и понимаю, что костюм выхухоли на мне порван. Разодран буквально. Сразу-то я не заметила! А теперь кручусь вокруг себя. И Серов начинает ржать.
— Ахахаха! Растерзанная выхухоль! Кто это тебя так? Медведь?
— Замолчи! — цежу зло на него. — Это всё из-за тебя!
— Ну-ка? — разваливается на стуле
