После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова
Артём решал её проблемы и снова уходил в тень, чтоб не мешать, а она даже не успевала сказать «спасибо». Зато возникало ощущение, что есть надёжное плечо.
…Вечером, когда Вероника пыталась сосредоточиться на подборе тканей для штор, перед глазами то и дело возникала фигура Артёма, разбирающегося с её проблемами, раздался звонок. Дмитрий.
— Привет, солнце! Слышал, у тебя на объекте какая-то история с браком? Всё нормально?
Его голос звучал участливо, и это было приятно. Однако его участие ограничилось словами.
— Да, разбираемся, — сказала она.
— Ужас, эти поставщики — сплошное наказание. Ну, если что, мой юрист может проконсультировать. Он не очень в этом, но…
— Спасибо, Дима, но уже всё в процессе, — перебила она, и сама удивилась лёгкому раздражению в своём голосе. Почему-то его предложение помощи показалось ей… мелким. Несущественным. Как лейкопластырь на глубокую рваную рану.
Они поговорили ещё несколько минут о чём-то отвлечённом, но её мысли были далеко. Она сравнивала. Сравнивала быструю, решительную, пугающую силу Артёма с ничего не меняющей словесной поддержкой Дмитрия. Это шокировало. Дима был хорошим человеком, но… А Артём всегда был стихией. Раньше эта стихия разрушила её жизнь. Теперь эта же стихия стеной встала на её защиту.
Позже ночью пришло сообщение от Артёма. Фотография. Старый фонарь в индустриальном стиле керосиновый, с потёртым стеклом и следами ржавчины. Подпись: «Для погреба. Подойдёт?»
Он искал тот самый «живой источник тёплого света». Сам. Она смотрела на фотографию: этот фонарь был неидеален, в нём была история. И в нём было то самое уязвимое человеческое тепло. Это был мостик. Между железным Артёмом, раздавливающим недобросовестных поставщиков, и человеком, который помнил о важности одного тёплого луча в холодном помещении.
Она ответила просто: «Да. Идеально».
Через день, как и обещал Артём, доставили безупречные латунные профили. А в новостной ленте профессионального форума мелькнула короткая информация: компания «Интерьер-Металл» оказалась в центре громкого скандала, потеряла несколько ключевых контрактов и, судя по всему, находится на грани банкротства. Комментарии коллег были единодушны: «Наконец-то этого жулика прижали!» Никто не знал, чья именно железная рука нажала на рычаги.
Вероника знала. И это осознание вызвало новые эмоции — страх перед мощью Артёма сменился странным, почти первобытным чувством… безопасности. С ним в тылу её профессиональной крепости ни один враг не был страшен. Однако эта безопасность имела свою цену. Цену тотального, всепоглощающего присутствия Артёма Волкова в её жизни. Он уже не просто бывший муж или клиент. Он стал гарантом, защитником, тенью и светом одновременно.
Вероника смотрела на экран ноута, но мысли её были далеки от обсуждаемого факта банкротства бывшего поставщика. Она снова была на распутье. С одной стороны — светлая, простая дорога с Дмитрием, где всё предсказуемо и спокойно, но без уверенности, что он также, как Артём, бросится защищать её или её детище. С другой — опасная, извилистая тропа, ведущая назад, к человеку, который однажды её предал, но который теперь демонстрировал такую поддержку делом её интересам, что это сводило с ума.
А посередине — неказистый сланец, тёплый мрамор «Сивек» и ржавый фонарь. Символы памяти и надежды на живой свет в кромешной тьме. Выбор, который она должна была сделать, уже не был выбором только между прошлым и будущим. Теперь на весах были тихая спокойная жизнь без взлётов и падений в тени известного архитектора и та, где её будут ждать крутые повороты, постоянный поиск новых решений для реализации её проектов, её, как личности.
Веронике было о чём подумать, прежде чем делать выбор.
Глава 8
Проблема с «Интерьер — Металл» была не просто устранена, от неё, похоже, скоро и названия не останется. В профессиональных кругах шептались о том, как некая мощная структура методично разобрала компанию на запчасти. Для Вероники это стало поворотной точкой. Она больше не могла видеть в Артёме лишь манипулятора или навязчивого бывшего мужа. С некоторых пор перед ней был союзник, обладающий пугающей силой, но направивший её исключительно на защиту её интересов. Эта мысль и смущала, и пьянила.
Отношения Вероники и Артёма вошли в фазу странного, почти мирного сотрудничества. Работа спорилась. Центральная стена из тёплого мрамора была смонтирована и выглядела потрясающе, точно ловя и храня каждый луч света. Винный погреб с его грубым сланцем и найденным Артёмом старым фонарём приобрёл ту самую аутентичную, суровую атмосферу.
Каждую неделю они встречались на объекте, обсуждали детали, и раз за разом Артём доказывал свою незаурядную способность понимать её замысел, иногда даже лучше неё самой, облекая в слова то, что она думала, представляла.
Именно в одну из таких встреч, когда они неожиданно нашли тему для спора — высота барной стойки между кухней и столовой, в дом вошла незнакомка.
Дверь была открыта для рабочих, и в проёме, залитом осенним солнцем, появилась фигура женщины.
Незнакомка сразу привлекла внимание Вероники — она держалась как хозяйка, да и было в ней что-то неуловимое, напоминающее о прошлом. Высокая, стройная, безупречно одетая по последнему слову моды в пальто цвета карамели, с идеальной уложенными волосами, холодной улыбкой на губах, она обвела взглядом помещение, будто выискивала жертву. Красивая хищница, которая определив цель, уверенными шагами направилась в сторону Артёма.
Алёна. Та самая, ради которой он когда-то ушёл.
Она ничуть не изменилась.
Вероника видела её всего лишь один раз, да и то совершенно случайно, мельком, но и этого хватило, чтоб надменная хозяйка брезгливой, снисходительной улыбки врезалась в память.
— Артём, — произнесла Алёна недовольным голосом капризной барыни, вынужденно снизошедшей до общения с холопами, — я не застала тебя в офисе. Решила заехать сюда. Надо поговорить.
Вероника почувствовала, как пол уходит из-под ног — она словно снова падала в пропасть, проваливаясь в кошмар прошлого. Она увидела, как мгновенно изменилось лицо Артёма: не было ни растерянности, ни вины. Ни один мускул не дрогнул на его лице, зато появилось выражение ледяного, еле сдерживаемого раздражения, которое Вероника видела лишь однажды — когда он говорил о разорении подведшего её поставщика.
— Ты перешла границы, Алёна, — сказал он, не двигаясь с места. — У нас не осталось общих дел, которые требовали бы личных встреч. И тем более здесь.
— Границы? — женщина усмехнулась, и её взгляд скользнул по Веронике, оценивающе, свысока, будто она
