Ники Сью
Люблю тебя ненавидеть
Пролог
– Не трогай меня, Тим. Никогда. Больше никогда, слышишь?
– Если продолжишь так на меня смотреть, я трахну тебя прямо тут, слышишь?
Настя глубоко вздохнула, толкнув меня в грудь. И я отчетливо ощутил, что между нами все еще есть та искра, жажда, от которой стыла кровь в жилах. Давно я этого не ощущал, чтобы член моментально напрягался, а сердце заводилось с пол оборота. И в тот момент, когда тонкие пальчики девчонки впились в мои плечи, мозг дал сбой: я подхватил ее под бедра, прижав к стене.
– Ублюдок! – прошипела Настя мне в губы.
– Скажи, что скучала по мне, – с дерзкой улыбкой требовал я, предвкушая, как сорву блядские шмотки со своей девчонки. Как мы сольемся в едином порыве страсти, и она будет громко стонать, умоляя не останавливаться.
– Отпусти меня, – Настя дернулась. Но я лишь подобно дикому зверю сильнее сжал ее ягодицы, отчего задранная ткань платья кажется, треснула.
– Нет, – процедил, вдыхая до одури любимый аромат спелых яблок.
– Сволочь. Я почти замужем! Слышишь! У меня есть…
– Похуй, – рявкнул я. – Ты этим штампом можешь перед придурками в зале махать, но я-то знаю, что ничего у тебя с ним нет.
Настя брыкалась, но, невзирая на ее сопротивления, я пробрался под девичью юбку и провел пальцами по нежной коже внутренней части бедра. Затем подхватил тонкую ткань трусиков, и когда дотронулся до ее влажной киски, моя девочка простонала. Сладко. Как порочная грешница.
– Вот видишь, – усмехнулся я, резко отпустив ее. Смущенную, дрожащую, кусающую алые сладкие губы. – Ты – моя.
– Не бывать этому!
Я вытащил из кармана зажигалку. Щелкнул наконечником.
– Посмотрим.
Глава 1
За некоторое время до событий пролога
– Ну и ну, – вздохнула Маринка, когда лампа снова моргнула.
Из-за сильного дождя с электричеством был который раз перебой. Я отложила фен, промокла вся до нитки, пока бежала к ней в гости. Хорошо хоть волосы уже успели высохнуть.
В дверь позвонили, и Ольшанская заговорчески так подпрыгнула на месте, что я сразу поняла – дело не чисто. Вышла за ней следом, кутаясь в олимпийку лучшей подруги, и так и замерла на месте, когда на порог вошелон.
Привалился плечом к дверному косяку, пока Маринка на нем висла, на радостях впиваясь губами в щеку парня и блаженно закрывая глаза.
А он… Он почему-то в этот момент, не стесняясь, рассматривал меня, словно какую-то диковинку.
– Привет, – только и смогла выдавить из себя я, изучая, наверное, слишком внимательно незнакомца.
Высокий, плечистый, с очерченными острыми скулами и довольно чувственными губами. Все было при нем: часы дорогие на руке, и эта рубашка с эмблемой "лакост", которая виднелась из-под расстегнутой кожанки, и его улыбка: дерзкая, уверенная, как у хищника.
Брюнет провел рукой по коротким коньячного цвета волосам и произнес, не сводя с меня больно заинтересованного взгляда.
– Ну, привет.
Спину осыпал табун мурашек. А почему - я и сама не поняла.
– Ой! – пискнула Маринка. – Знакомьтесь. Это Тимофей, можно Тима, да?
В ответ он лишь кивнул, подмигнув мне. И я вся как-то тут же стушевалась, ощутив стыдливое смущение.
Про Тиму Маринка мне мало рассказывала, только то, что они познакомились в парке, когда она каталась на роликах. Про его семью или где он учится, она толком сама ничего не знала, да и не волновала ее это. Главное – машина спортивная и безлимитная кредитка. Вот и все, что нужно Ольшанской.
– Настя… то есть, меня Настей зовут.
– Понятно, – он не переставал смотреть на меня, и это, с одной стороны, напрягало, а с другой, от его такого красноречивого взгляда у меня аж живот стягивало.
– Пошли, чего в проходе стоим, – очнулась Маринка.
Она завела нас на кухню, вытащила пирог из духовки и наливку, которую передала ей бабка из деревни. Мы расселись по разные стороны, и я вдруг почувствовала себя здесь третьей лишней.
Вот зачем она его позвала? Стоп… А может, они давно договорились, и это я ей как снег на голову? Блин, нехорошо.
– Марин, я это… – покачала головой, когда подруга начала наливать мне вино. – Не буду.
– Да за знакомство, чего ты? – обидчиво надула она губы.
– Я тоже откажусь, мне еще за руль, – поддержал меня Тимофей.
– Скучные вы, ребят… – приуныла Маринка, а себе плеснула.
И когда я уже хотела возразить ей, что не в бутылке счастье, телефон пиликнул. Вытащив его, я увидела очередное оповещение о доставке. Тело вмиг будто одеревенело, мне сделалось не по себе.
– Опять он? – нахмурилась Ольшанская.
Я не хотела говорить при ее таком, явно идеальном до чертиков парне о своем наболевшем. Да и кому чужие проблемы интересны?
Но Маринка вдруг позабыла обо всех рамках приличия и давай сама обо всем вещать:
– Насте какой-то ухажер начал дарить через курьерскую службу коробки. Уже, между прочим, третья за месяц. Этот Ромео посылает ей их каждую пятницу в одно и то же время. Но Авдеева очкует вскрывать, – запросто говорила Маринка. Мне же даже слушать про эти коробки было жутко, а уж заглядывать в них и подавно. Дело в том, что коробочки были в упаковках: матовые, черные, с кроваво-алым бантиком сверху. Я как увидела первый раз, мне сразу поплохело. Отложила ее в дальний ящик и забыла. А уже через неделю мне пришла еще одна коробка. Такая же черная с бантом. И ее я тоже отправила в ящик, так и не вскрыв. Выходит… сегодня приехала третья. Господи… Сердце болезненно сжалось, мало мне проблем что ли? Чего ж разом навалилось? Где я не там перешла дорогу?
С Ольшанской я поделилась ясное дело, потому что она моя подруга, единственный близкий человек. Больше-то у меня, считай, никого и нет. А она взяла и обо всем парню своему рассказала.
– Так может тебе просто вскрыть их? – предложил Тим, проводя пальцем вдоль чашки с кофе. Маринка уже и тут подсуетилась: налила нам напитков.
– А если там… ну… – мялась я, отчего-то не желая
