Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
– Тебе что, не надо есть? – спрашиваю я у зверюги на четвертый день. Решаю больше не забивать себе этим голову, потому что уверена – он как-то выбирается по ночам. Иначе уже в панике искал бы способ отсюда улизнуть.
Или попытался бы съесть меня.
Не выхожу из комнаты до пятого дня.
Не то чтобы я специально хотела оставаться взаперти – по крайней мере, мне так кажется, – просто, имея приличный запас еды в чемодане, я не вижу необходимости исследовать другие территории. Выхожу только в ванную, которая находится рядом с моей комнатой и которую я делю с Сиенной, Ханной и Джоном, причем выбираю моменты, когда никого нет поблизости. Не знаю, что заставляет меня сказать этим утром «хватит», но я иду в душ, привожу в порядок волосы, надеваю джинсы и толстовку и спускаюсь по лестнице.
Должно быть, около одиннадцати утра, на улице уже светло – солнца сегодня тоже нет, – и дом совершенно пуст. Интересно, где все. Может, воспользовались моментом и поехали по делам. Вчера наконец-то перестал идти снег. Вспоминая об этом, я чувствую себя виноватой. Я могла бы съездить в мамин дом, а у меня даже не нашлось сил выбраться из постели. Жалко.
Пересекаю прихожую, иду в столовую, которая тоже пуста, и, когда возвращаюсь к стойке регистрации, замечаю дверь справа, из-за которой доносится шум. Она ведет в небольшой семейный магазин; стены выложены белой плиткой, полки в несколько рядов завалены товаром. Джон стоит за прилавком, пробивая что-то покупателю на кассе.
Он не замечает моего присутствия, пока клиент не уходит, довольный покупкой.
– Мэйв?
Я не могу не заметить удивление в его голосе. Мне становится ужасно стыдно.
– Мне нужен переходник. – У меня настолько пересохло в горле, что даже говорить трудно. – Мой телефон разрядился, а я не могу его подключить.
Пять дней взаперти, и это первое, что приходит мне на ум. Я чувствую себя идиоткой. Однако Джон, кажется, не раздражен. В его взгляде появляется то, что я ненавижу всеми фибрами души: жалость. Сострадание.
Я хочу вернуться в свою комнату.
– У нас есть несколько переходников для постояльцев. Могу принести тебе один, если хочешь.
– Спасибо, Джон.
– Ты голодна?
– Я в порядке. Спасибо.
– Возьми сок и что-нибудь перекусить. За счет заведения, – настаивает он, прежде чем уйти. Похоже, возражения не принимаются.
Аппетита нет, но надо поесть: я не ела со вчерашнего вечера. Беру ананасовый сок и первое попавшееся печенье – надеюсь, самое дешевое – и сажусь на один из высоких табуретов у стены. Вскоре Джон возвращается с переходником.
– Спасибо, – говорю я, прожевав кусочек и натянув стандартную улыбку.
Он смотрит на открытую пачку печенья на столе и улыбается в ответ. Теперь он выглядит спокойнее.
– Не за что. Можешь зарядить телефон и пользоваться им здесь. Тут вайфай лучше ловит. И ты мне совсем не мешаешь.
Нетрудно понять, что скрывается за его словами.
«Делай что угодно, только не запирайся снова».
Окинув меня взглядом, он возвращается к прилавку. Я подключаю телефон и жду, пока он включится. Захожу в настройки, ввожу пароль и наконец присоединяюсь к сети. Кладу телефон на стол, ожидая, когда появится сигнал.
И тут начинается хаос. Телефон вибрирует снова и снова.
Пятьдесят шесть пропущенных звонков. Сто восемь сообщений.
Майк. Папа. Бренна. Лия. Черт подери.
– Похоже, ты очень популярна, – шутит Джон, хотя по его лицу видно, что он понимает: вряд ли это приятные сообщения.
– Ты не против, если я позвоню?
– Нет, конечно. Если понадоблюсь, я буду на складе, пока нет покупателей. – Он уходит, давая мне уединиться.
С чего начать?
Открываю сообщения. Как я и ожидала, большинство из них от Майка. От одного их вида у меня сводит желудок, поэтому сразу перехожу к сообщениям от Бренны и папы.
Бренна
Мэйв, милая, пожалуйста, позвони отцу как можно скорее.
Папа
Мне написал отец Майка.
Можешь объяснить, что, черт возьми, случилось?
Дурнота подступает все ближе, ближе и ближе, сжимая легкие, и мне становится трудно дышать. Я не собираюсь разбираться с этим сейчас. Ни за что не стану им звонить.
Я решаю сосредоточиться на сообщениях от единственного человека, кто беспокоится обо мне по-настоящему.
Лия
Ты в порядке?
Ты в Финляндии? Долетела? Логан сказал, что можно отследить твой рейс в интернете.
Я видела, что вы приземлились благополучно. Была спокойна примерно тридцать секунд.
Потом вспомнила, что у тебя было несколько рейсов, и я понятия не имею, какие остальные. Теперь не спокойна.
Почему мои сообщения не доходят? Позвони мне, как только увидишь это.
И последнее, отправленное вчера:
Лия
Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты просто выключила телефон. Ничего страшного. Просто… позвони мне, когда сможешь, ладно?
Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
Если что, я рядом.
Больше не раздумывая, нажимаю кнопку «видеозвонок».
Лия отвечает через несколько секунд.
– Кто, черт возьми, звонит в такое время? – хрипит мужской голос.
В темноте я различаю лицо Лии, освещенное экраном.
– Мэйв! – восклицает она с облегчением.
– Черт подери, – бормочет рядом с ней Логан.
Лия быстро встает и включает свет. Теперь я наконец могу хорошо ее разглядеть: рыжие волосы, зеленые глаза, веснушчатый нос. На ней пижама и футболка, которая явно не ее. Она выглядит уставшей, но при этом, кажется, безумно рада меня видеть.
– Ты в порядке? – спрашивает она взволнованно. – Ты не отвечала на сообщения, и я… не знала, все ли… Боже, как же я рада тебя видеть. Что случилось? Все хорошо? Ты в Финляндии?
Мне становится еще хуже, когда я вижу, как она переживает. Черт, какая я ужасная подруга.
– Передай Логану, что я извиняюсь за то, что разбудила его.
– Логан тебя не прощает, – ворчит он на заднем плане.
Лия решительно качает головой:
– Не беспокойся об этом. Главное, что с тобой все в порядке. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала.
Она снова садится на кровать. Логан, зевая, приподнимается – взъерошенный, без футболки, весь в татуировках. Откинувшись на изголовье, он обнимает Лию за талию.
– Могла бы позвонить часов через шесть, – упрекает он меня.
– Прости. Иногда забываю, что у нас такая большая разница во времени. – Если здесь скоро полдень, то у них должно быть два или три часа ночи.
Лия шутливо отмахивается от него.
– Оставь ее. Главное, что она
