Клятва крови - Пайпер Рейн
– Точно? – настороженно спрашиваю я.
– Можешь не париться.
Впрочем, мне от его заверений ни тепло ни холодно.
– В чем дело? – Он подходит и озабоченно кладет руку мне на плечо.
– Да просто… у кого-то в академии на меня зуб. Иначе не объяснить, откуда это фото.
Вновь ненадолго нахмурившись, Габриэле соглашается.
– Верно. Только вряд ли они желают тебе зла. Пока, по крайней мере.
– Класс, – фыркаю, – уже намного легче.
– Послушай, кто бы это ни был, с тобой скоро свяжутся. Им что-то нужно, и они дадут тебе об этом знать. А ты сразу оповестишь меня. Тогда будет с чем работать.
– То есть до тех пор мы ничего не предпринимаем? – со слезами на глазах уточняю я.
– Нет, тебе нужно быть настороже, в оба присматриваться к окружению. Вдруг кто-то проявляет к тебе повышенное любопытство? Никто не говорил ничего странного? Я собираюсь протащить сюда кое-какие примочки. С ними будет проще отследить подозрительные перемещения.
Я киваю, прикусив нижнюю губу.
– Мы во всем разберемся, поняла? – Габриэле наклоняется и заглядывает мне прямо в глаза.
Я киваю.
– Точно поняла? – спрашивает он.
Я сама гляжу в его карие глаза, и мне хочется верить.
– Точно, – отвечаю еле слышно.
– Если что-то произойдет – сразу дай мне знать, ладно?
Я снова киваю.
– Как мне поступить с фоткой? – спрашивает затем Габриэле и скользит взглядом по моему телу, словно пытается вспомнить мое изображение топлес.
Я решаю, что хватит с меня мрачнухи и надо бы разрядить обстановку.
– Можешь оставить, а можешь уничтожить. Мне по фигу. Я думала, ты захочешь сохранить ее, вдруг она как-то выведет на неизвестных. Только давай без грязи, не дрочи на нее.
Габриэле следует моему примеру.
– Ничего не могу обещать, – усмехнувшись, говорит он.
Затем он уходит, а я встаю с дивана и смотрю ему вслед еще с минуту. Ни разу не видела, чтобы он так искренне улыбался.
Это поразительно.
Видеть бы его таким чаще, чем с сердитой миной.
14. Габриэле
Утром я решаю пропустить завтрак и вместо этого иду в офис охраны. Надо выяснить, кто поможет пронести сюда мое барахло. Хоть я и лишился своего человека, у всех есть либо порок, либо цена.
Перед тем как войти, растираю саднящие глаза. Прошлой ночью напала особенно зверская бессонница: я то и дело проигрывал в голове момент, когда обнаружил ящик тумбочки, полный игрушек Арии. И в том, как она держалась при этом, было нечто сексуальное. Она не стала придумывать отговорки и не устыдилась того, что любит себя ублажать.
Много бы я отдал, только бы глянуть, как она забавляется с вибратором-единорогом.
Тряхнув головой, поправляю член в штанах и открываю дверь.
– Вам помочь? – спрашивает женщина за главным пультом.
– Доброе утро. Я хотел бы поговорить со Скоттом.
Скоттом звали охранника-игромана, помогавшего мне в прошлом году. Я уже знаю, что его уволили, но предлог зайти сюда не самый плохой.
– Скотт здесь больше не работает, – помрачнев, отвечает женщина за пультом. – Я могу вам помочь?
Судя по тону, помогать она как раз и не настроена.
– Даже не знаю. Скотт оказывал мне кое-какие… услуги. Возможно, и вы согласитесь? – Я с намеком выгибаю бровь.
Она окидывает меня с ног до головы осуждающим взглядом.
– Уверена, что вам я никаких услуг оказать не смогу. Эта работа мне нужна.
В голосе женщины сквозит неприкрытое порицание, и мне приходится сдерживаться, чтобы не надавить на нее, заставив исполнять мои требования. Во внешнем мире я бы так и поступил.
– Ясно. А нет ли еще кого-то, к кому можно обратиться?
– Нет, – говорит она, подавшись вперед через пульт, – никого.
Надо отдать этой женщине должное, у нее есть хребет. Вот только она меня не знает. Я люблю ломать людей, хотя здесь и сейчас ничего этим не добьюсь.
Кивнув, я разворачиваюсь и ухожу. Надо бы все же найти лазейку…
Задумавшись, в дверях я чуть не сталкиваюсь с женщиной средних лет. Испуганно вздрогнув, она уступает дорогу. Что-то подсказывает, что в последнее время она немало помучилась: волосы не такие ухоженные, как у других сотрудниц, которые здесь работают, видны отросшие, непрокрашенные корни, под глазами отеки, да и вообще на лице выражение тоски и усталости.
Больше, однако, она моего внимания не стоит. Иду мимо, уже планируя следующий шаг. Так просто я не сдамся, ведь Арии угрожает опасность.
Она храбрится, но на самом деле напугана, это сразу видно. Впрочем, больше она тревожится за брата, чем за себя; волнуется, что будет с ним, если правда о ее приключениях выплывет.
Говорю же, когда речь об Арии, мой инстинкт защитника рвет и мечет. Я докопаюсь до истины и устраню угрозу.
Найти бы только способ.
И меня осеняет посреди урока по биржевым манипуляциям. Препода я слушаю вполуха, потому что за ненадобностью забыл то, чему он тут пытается нас учить.
Пока я думал, как проникнуть в комнату охраны, то сообразил, что нужна информация. Те сведения, сбор которых отцу не поручишь – иначе он вовлечется в мое дело. Но ведь для того инфу и добывают, чтобы потом раскрывать ее в обмен на услуги.
И Антонио Ла Роса как нарочно дважды мне обязан. В прошлом году ему в академии «Сикуро» пришлось нелегко: в беде оказывались то его сестра, то невеста, – и он дважды обращался ко мне за помощью. Пришла пора вернуть должок.
Поздно вечером я стучу в дверь его комнаты. Теперь, когда они с Софией женаты, они живут вместе. Этот год последний для Антонио в академии, как и для меня, но и София вряд ли будет посещать занятия в следующем. Она переберется с Антонио в Майами, где они начнут новую жизнь.
Дверь открывается, и на пороге передо мной возникает Антонио – без рубашки, в темно-синих пижамных штанах. При виде меня он хмурится.
– Витале?.. В чем дело?
– Пришло время мне попросить об одной из услуг.
Антонио сразу мрачнеет. Его лицо становится невыразительным. Он не может представить, о чем именно я попрошу, однако знает, что отказать не получится. К счастью для него, все просто, как два пальца об асфальт. Будь у меня выбор и время, я бы даже не стал о таком просить.
– Что, войти не пригласишь? – чуть насмешливо интересуюсь я.
Тогда он открывает дверь шире и делает
