Ее ошибка - Лена Бонд
В общем, внешне все нормально. Но внутри – разъедающая пустота.
В конце недели я пишу Руслану еще одно сообщение:
Я скучаю по тебе.
Но оно, как и первое, остается без ответа. Не знаю, прочитал он его или нет, но через полчаса мучительного ожидания я психую и удаляю его…
После очередной тренировки набираюсь смелости и подхожу к Сергею Ивановичу с вопросом, сжигающим меня изнутри:
– А Руслан еще не вернулся?
Тренер смотрит на меня с каким-то странным, почти сострадательным выражением лица.
– Он уже вернулся, но… По состоянию здоровья пока не может проводить тренировки, – отвечает он и тяжело вздыхает.
Мое сердце сжимается от острого приступа тревоги.
– Что-то серьезное? – пытаюсь говорить спокойно, но голос дрожит, выдавая меня.
– Он не вдавался в подробности… – Сергей Иванович качает головой с мрачным видом. – Но я думаю, что он ездил на бой. Куда более серьезного уровня. И все прошло… не очень хорошо.
Внутри меня что-то рушится.
– Господи, он ранен? – в моем голосе слышится неприкрытый ужас.
– Говорю же, он не вдавался в подробности. А почему ты так интересуешься, Аня? – Сергей Иванович внимательно смотрит на меня.
– Просто мы… подружились, – я опускаю глаза. – А он последнюю неделю не выходит на связь. Я волнуюсь.
Меня трясет от одной мысли, что Руслан пострадал. Это чувство смывает любую обиду, как цунами – прибрежные постройки.
– Пожалуйста, – добавляю я, сама удивляясь своей дерзости. – Можете дать мне его адрес? Вы же наверняка знаете, где он живет.
Сергей Иванович тяжело вздыхает.
– Ты уверена, что тебе это нужно?
Я киваю с такой решимостью, что мне самой становится страшно. Я должна увидеть его, поговорить с ним, убедиться, что с ним все в порядке, даже если он пошлет меня к черту.
Получив заветный адрес, я сразу же бегу домой, моюсь, переодеваюсь и мчусь на автобусе к Руслану. Я даже не знаю, дома ли он, но от одной мысли о возможной встрече меня бьет мелкая дрожь.
Мысли хаотично мечутся в голове – что я ему скажу? Как он отреагирует? Но уверенность в том, что мне необходимо к нему, горит во мне ярким пламенем. Я должна убедиться, что с ним все в порядке. Я делаю это прежде всего ради себя, потому что невыносимо скучаю по нему.
Подхожу к нужному дому практически на другом конце города. Серая панельная пятиэтажка. Третий подъезд. Я стою перед домофоном, борясь с паникой и успокаивая себя.
Давай, Аня. Ты пришла сюда не для того, чтобы струсить в последний момент.
Нажимаю номер квартиры «53», пока сердце бешено колотится в груди. Через несколько секунд слышу характерный звук открывающейся двери. Лифта нет, поднимаюсь пешком на четвертый этаж, ноги едва слушаются меня, насколько сильно я волнуюсь, но назад дороги нет. Глубоко вдыхаю и нажимаю на круглую кнопку звонка, и через несколько секунд дверь открывает мужчина средних лет с уставшим лицом и практически седой головой. В нем угадываются черты Руслана – те же карие глаза, та же маленькая ямочка на подбородке.
– Здравствуйте! А Руслан дома?
– Здравствуй. Вышел в магазин. Скоро вернется, – от него пахнет алкоголем, но взгляд ясный. – Заходи, подожди его.
Я колеблюсь. Идти в чужую квартиру, к незнакомому мужчине?
– Я его отец, – словно прочитав мои мысли, добавляет он. – Виталий Степанович. Проходи, не бойся.
Видимо, мой инстинкт самосохранения окончательно дал сбой, потому что я киваю и переступаю порог квартиры. Виталий Степанович не выглядит пугающе, и я верю, что это действительно отец Руслана.
– Проходи в зал, не стесняйся.
Я разуваюсь и прохожу в небольшую, но уютную гостиную. Мой взгляд сразу падает на стену, на которой висит большая фотография в красивой рамке. Счастливая семья – молодая красивая женщина, сам Виталий Степанович, моложе и счастливее, и маленький Руслан, лет шести, которого я сразу узнала.
– Это ваша семья? – Я не могу оторвать взгляд от фотографии и подхожу ближе.
– Да, – отец Руслана садится в кресло, с тоской глядя на снимок. – Лет пятнадцать назад…
Я с любопытством разглядываю маму Руслана. Она была очень красивой – с темными волосами до плеч, ясными глазами и мягкой улыбкой.
– У вас очень красивая жена, – тихо произношу я.
– Красивая… – его голос наполняется болью. – Моя Танечка… Так мало пожила…
– Мне очень жаль, – я чувствую комок в горле. – Руслан говорил, что она умерла от онкологии. Примите мои соболезнования.
Виталий Степанович тяжело вздыхает и проводит рукой по изможденному лицу.
– Она болела, да… – с горечью произносит он, не отрывая взгляда от фотографии. – Но убил ее не рак…
Я замираю в недоумении, не понимая, что он имеет в виду. Но спросить не успеваю, так как в этот момент хлопает входная дверь.
В комнату входит Руслан с пакетом из магазина. В глаза сразу бросаются свежие, еще не до конца зажившие раны на лице и синяки. Увидев меня, он замирает в дверях.
– Что ты здесь делаешь? – ледяным голосом спрашивает Руслан, и я тут же горько жалею о своем безрассудном поступке…
Глава 17
– Привет… – слова застревают в горле, словно песок, пока я опускаю взгляд, не решаясь встретиться глазами с Русланом. Сердце колотится так сильно, что вот-вот проломит ребра.
– Я задал тебе вопрос, – его голос так холоден. Он, словно лезвие, режет воздух между нами. – Что ты делаешь у меня дома?
– Ребята, я пойду чайник поставлю, – вмешивается Виталий Степанович с натянутой улыбкой, видимо, решая немного разрядить обстановку.
Он берет пакет из рук сына и уходит на кухню, оставляя нас с Русланом наедине. Тишина между нами становится осязаемой. Мы остаемся один на один, и пространство вокруг сжимается до размеров крошечного пузыря, внутри которого только мы двое и наши невысказанные эмоции.
– Я пришла к тебе… – робко отвечаю я и осмеливаюсь снова поднять глаза.
– Ммм… Чего хотела? – его холодный непроницаемый взгляд пригвождает меня к полу, не давая
