Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт
— Но… оно даже не раскладывается…
— Нежничать я с тобой не намерен. И кроватью делиться тоже.
Хотелось бы сказать, что с невестами так не обращаются, но наша помолвка — обман. Мне была очень нужна помощь бывшего жениха, а он решил в качестве платы отыграться за то, что я когда-то его бросила…
Сказал, что откажется от меня при всех в день свадьбы.
Я обидела Марка в прошлом. Так было нужно. И теперь нежности, как и любви, между нами больше нет.
7. Девять шагов
Юлиана
Взгляд Марка скользит по лицу, задерживается на губах. Он стоит так близко, что, кажется, сейчас поцелует. А я уже представляю, как укушу.
Но он этого не делает. Он отступает на шаг и протягивает руку ладонью вверх.
— Идём, — произносит бархатно.
— К-куда? — выдыхаю я сдавленно.
— Мы договорились, что ты не мешаешь, — его низкий голос проходит по нервам, будто задевает внутри натянутые струны.
Я неуверенно вкладываю свою ладонь в его лапищу. Его горячие твёрдые пальцы смыкаются, захватывая мою руку. И он ведёт меня к центру комнаты. За моей спиной кровать, сбоку дверь в ванную, впереди выход в коридор и Марк, загораживающий путь.
— И что? — спрашиваю я, поднимая подбородок.
Руки сами тянутся к груди, хочется закрыться. Но он перехватывает запястья. Мягко, но так уверенно, что я замираю.
— Мы будем говорить на языке тела, — рокочет он. — Твоё тело честнее, чем язык.
Во мне сталкивается волна ненависти к этому мужчине и жар, который я не могу контролировать. Не понимаю, что он со мной делает. Не понимаю, как. И не хочу признавать, что он прав.
— Шаг первый, Юлиана, — комментирует он.
Я жду прикосновения, но он уходит мне за спину, и я чувствую лишь присутствие. Тепло его тела сквозь воздух. А потом он вынимает шпильки из моей причёски. Волосы прядь за прядью распадаются по лопаткам и на плечи.
— Так лучше, — бархатно произносит Марк мне на ухо.
Меня пробирает дрожь от его голоса.
Он мягко проводит пальцами по спине, собирая волосы, и перекидывает их мне на плечо.
— У тебя красивая шея, — произносит он и наклоняется так, что обжигает кожу дыханием.
Я дрожу, и он замечает. Конечно, замечает.
— Ты дрожишь, — произносит как констатацию. — Боишься меня?
Я хочу ответить, сказать, что ненавижу его, но горло сжимается, будто само не хочет это произносить.
Пальцы Марка касаются моей шеи, скользят к плечу, опускаются к ключице. Я вздрагиваю. Внутри скапливается позорное тепло. Я не понимаю, как я могу так реагировать. Я ведь не хочу его. Не хочу. Я уверена.
— Очень чувствительная, — выговаривает он и касается моей шеи губами.
Невесомо, не целует, скорее просто проводит, но я резко выдыхаю. Так, как никогда не дышала. Не ожидала от себя такого звука.
— М-м, — рокочет он. — Я в тебе не ошибся.
Во мне вспыхивает злость. В чём это он не ошибся?
— Это что, всё первый шаг? — спрашиваю я, пытаясь вернуть контроль.
— А ты куда-то торопишься? — тянет он, и его ладони обхватывают мою талию, скользят к животу.
Я судорожно втягиваю воздух. Он плотно прижимает меня к себе, вдавливая в меня твёрдое желание.
— Первый шаг для того, чтобы ты почувствовала себя свободнее, — говорит он.
А его тело обжигает меня сквозь платье, сквозь его брюки, в животе всё скручивается узлом. Боже, что со мной происходит?
— Второй, — Марк чуть толкается бёдрами, — чтобы ты почувствовала себя желанной. Сейчас ты не девочка, которая вышла замуж по расчёту. Ты женщина, которую хотят.
Сердце бьётся в горле так громко, что он, кажется, его услышит.
— Ты уже сдалась, Юлиана, просто мозг не догоняет тело, — хрипло произносит он мне в волосы на затылке. Втягивает носом воздух. — От тебя пахнет желанием. Настоящим. Неподдельным. Инстинктивным.
Я сжимаю кулаки. Держусь изо всех сил.
— Вы так и будете мне описывать меня? — спрашиваю я. — Вдруг вы ошибаетесь?
Его ладони ползут вверх и обхватывают мою грудь через платье.
— Третий шаг, Юлиана, — отвечает Марк. — И да, я уверен, что не ошибаюсь.
Соски позорно налились, затвердели, стали чувствительнее в сто раз, и его прикосновения жгутся как белый фосфор. Сводят с ума. Он не сжимает, не причиняет боль. Его пальцы легонько двигаются по торчащим бугоркам на платье, а я готова провалиться от стыда под землю. Щёки наливаются жаром.
— Твоё тело хочет меня, — продолжает он, — но мозг ставит блоки. К девятому шагу они исчезнут.
Боже, у меня уже сейчас бёдра тяжёлые, как из чугуна, а в спине тянет, сладко, томительно.
Марк убирает руки от груди, и я чувствую, что он начинает развязывать корсет платья.
— Что вы делаете? — выговариваю я, пытаясь держать голос ровным.
— Четвёртый шаг, — спокойно отвечает он. — Убираю лишнее, то, что мешает тебе раскрыть чувственность в полной мере.
Я плавлюсь от стыда и желания, и от стыда за это желание. И от осознания, что я хочу, чтобы он увидел меня обнажённой. Не понимаю, почему хочу. Он околдовал. Загипнотизировал. Сдвинул что-то у меня в мозгу. Потому что мне не должно этого хотеться.
Лиф платья медленно расслабляется, пока не ослабевает совсем, и тяжёлая ткань сама ползёт вниз. Застревает на бёдрах. Я стою посреди комнаты, в кружевном белом лифчике без косточек, который покупала для первой брачной ночи, и полуснятом платье.
Между бёдер жар. В голове пустота, Только сердце отбивает усиленный ритм, будто хочет пробить грудную клетку.
Ладони Марка снова ложатся мне на талию. Его кожа горячее моей. Он улавливает крупную дрожь, которая сотрясает всё моё тело.
— Ты очень мило смущаешься, Юлиана, — мурлычет он из-за спины. —
