Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси

— Должен сказать, я рад, что мы приходим к соглашению, — говорит он, убирая руку, и мы садимся друг напротив друга. — Как вы можете себе представить, я отчаянно хочу вернуть дочь, и уверен, вам нужно вернуть контроль над городом.

Мне требуется вся выдержка, чтобы не закатить глаза, но важно не показывать никаких эмоций. Мое лицо остается непроницаемым, ничего не выдавая. Маурисио садится рядом со мной и достает документы из портфеля. Когда он заканчивает, все внимание возвращается ко мне.

— Давайте покончим с этим.

Улыбка мгновенно исчезает с его лица, и он кивает.

— Конечно.

Наклонившись вперед, я кладу руки на стол.

— До меня дошла информация, что вы оказались не в ладах с Дмитрием Петровым.

Он хмыкает, но сохраняет самообладание.

— Да, что ж, думаю, за это я должен благодарить вас.

Я не могу сдержать улыбки, прикусывая щеку изнутри.

— О, обещаю вам, это было мне в удовольствие.

Его кулак сжимается на столе, но он знает, что лучше не отвечать. Даже неправильный взгляд в мою сторону мог бы закончиться для него выносом в мешке для трупов, и хотя Далтону, возможно, плевать на чужие жизни, Саксон была права, когда сказала, что свою он ценит.

— Хватит светской беседы, — говорю я ему. — Я готов предложить тебе защиту от Братвы, а взамен ты переписываешь права на все, что у меня украл.

Его брови поднимаются.

— И это все? Вы хотите, чтобы я отдал половину Манхэттена в обмен на защиту от того, что может произойти, а может и нет?

Я пожимаю плечами и собираюсь встать.

— Я имею в виду, если считаете, что вам это не нужно, воля ваша.

— Ладно! — рявкает он. — Не будем спешить.

Снова садясь, я выжидающе смотрю на него и жду, когда он продолжит.

— Братва была готова предложить мне больше, намного больше, в обмен на мое наследство.

— И, насколько я понимаю, эта сделка сорвалась, — парирую я. — Мне-то какое дело?

Он усмехается.

— Потому что есть множество других криминальных организаций, которые, уверен, заинтересуются некоторой недвижимостью, которую я приобрел.

Чем дольше я сижу перед этим человеком, тем больше он умудряется меня бесить.

— Если вы ожидаете, что я предложу вам власть, вас ждет разочарование.

— И почему же?

Я расправляю плечи.

— Потому что Семья строится на доверии и лояльности, а в последнее время вы показали нам лишь то, что у вас их нет.

Он запрокидывает голову, смеясь так, будто здесь есть чему радоваться.

— О, да ладно. Вы бы сделали то же самое, будь у вас шанс.

— Не стройте из себя того, кто похож на меня. Я никогда не был бы настолько идиотом, чтобы перейти дорогу не одной криминальной семье, а двум. Никакая власть не стоит такой мишени на спине.

— Это говорит человек, у которого она есть, — парирует он. — Да ладно. Я не прошу ничего на высшем уровне. Сделайте меня капо. У вас нет такого в этом районе.

Мне неприятно знать, что он все еще в курсе некоторых внутренних процессов нашей организации. Андреа, мой капо по городу, был застрелен почти год назад. Мы отомстили немедленно, и Братва потеряла пятерых своих в обмен на моего одного. С тех пор Рафф пытается заставить меня повысить Нико. Он надеется, что мы с ним сможем поладить и работать вместе на более высоком уровне, но это случится только через мой труп.

— Я скажу вам, что сделаю, — говорю я. — Вопреки здравому смыслу, я позволю вам вернуться в семью, но вы начинаете с низов.

— Шестеркой? Можете просто плюнуть мне в лицо.

— Солдатом, — поправляю я его. — Никакой черной работы, но вам придется подниматься, как и всем остальным.

Он смотрит на меня в упор.

— Я хотел власти.

— И вы ее получите. Быть в организации — это власть.

Откинувшись на спинку стула, он барабанит пальцами по столу, будто обдумывает. Будто есть что обдумывать. Я уже не хотел сюда приходить, но наблюдать, как он притворяется, будто я не предлагаю ему спасательный круг вопреки здравому смыслу? Что ж, это заставляет меня хотеть сжать руки на его горле еще сильнее.

— У меня нет столько времени, Форбс, — строго говорю я. — И я не тот человек, чье время стоит тратить. Подписывайте бумаги, пока я не забрал предложение обратно.

Далтон берет ручку и хватает один из документов, которые протягивает ему Маурисио, но прямо перед тем, как подписать, останавливается.

— Откуда мне знать, что моя дочь еще жива?

Я чувствую, как остатки моего терпения тают.

— Могу показать царапины, которые она оставила у меня на спине прошлой ночью. Как вам такое?

Нико кашляет, маскируя смех, а Бени рядом со мной с трудом сдерживает улыбку. Если этот ублюдок хочет играть в игры, мы можем поиграть.

Его хватка на бумаге усиливается, сминая ее посередине.

— Пошел ты, кусок дерьма.

— Нет, это ты пошел. Не сиди тут и не притворяйся, будто тебе есть до нее дело.

Что-то будто щелкает и меняется в Далтоне, когда он перестает притворяться и зловеще улыбается.

— Ты прав. Нет. По крайней мере, после того, как она стала бесполезной для Дмитрия, переспав с такими, как ты. — Темный смех вырывается из его горла. — Но мне известно, что тебе — есть, поэтому я не могу дождаться, когда это уничтожит тебя.

Мои глаза сужаются, а Бени наклоняется.

— Он тянет время.

Далтон слышит и усмехается.

— Правда? Или я просто приманка?

В животе возникает тяжесть, когда я смотрю на Романа.

— Позвони Паоло и убедись, что Саксон в безопасности.

Он кивает и исчезает в задней части комнаты, пока Далтон сидит с самодовольной ухмылкой. Ухмылкой, которую я бы с удовольствием стер с его лица. В комнате тишина, если не считать насвистывания Далтона, пока Ро не возвращается.