Запретная для Севера - Гесс Ария

— Мне больше не нужен преемник, Север, — он тушит сигару о ручку кресла и бросает ее на стоящий рядом столик, а потом опирается на свои колени и встает. Одернув пиджак, направляется к выходу. — Ты можешь продолжить стоять во главе севера и жить жизнью, о которой всегда мечтал. С этой секунды бремя мировой власти спадает с твоих плеч.

— Причина? — уточняет Северин.

Дамир оборачивается почти у самого выхода.

— Потому что у меня скоро родится наследник.

— Что? Но ты же… — искреннее удивление на лице любимого сменяется облегчением.

— Я тоже так думал, — задумчиво поясняет Вип, — но в этой жизни все же есть кое-что, что не поддается моему контролю. В этом плане я даже рад.

— В таком случае мне остается только поздравить тебя и поблагодарить, Дамир.

Романов изображает что-то наподобие улыбки, а потом выходит, ещё надолго оставляя после себя ауру бесконечной власти холода.

— У него не могло быть детей, да? — спрашиваю через какое-то время.

Северин кивает, а потом прикладывает палец к губам.

— Это не то, о чем нам следует говорить, Серафима, — он гладит мою щеку, и я киваю, а потом кладу свою голову на кровать рядом с ним.

Сейчас меня ничего не волнует. Мой мужчина выжил, он будет в порядке, и это единственное, что правда сейчас имеет для меня значение.

74

Соленые брызги касаются моих ног, и я лениво улыбаюсь, не открывая глаз на солнце. Теплый, бархатистый песок Мальдивских островов приятно греет кожу.

Год назад я и представить не могла, что буду вот так лежать на пляже, подставив солнцу округлившийся на пятом месяце животик, и чувствовать не всепоглощающий страх, а безграничное, осязаемое, как вот этот самый песок, просачивающийся сквозь мои пальцы, счастье.

Год… Целый год прошел с того кровавого дня, который едва не отнял у меня все. Год, за который мы с Северином заново научились жить. Ни выживать, ни сражаться, а именно жить. Дышать полной грудью, смеяться без причины и любить друг друга так отчаянно, будто каждый день — последний.

Мы прошли реабилитацию, Северин выздоровел очень быстро. Я говорила, что это гены, а он отвечал, что это мои ночные слезные молитвы.

То или другое — не важно. Потому что он здоров, он рядом, и это самое главное.

Мама с Ринатом и братиком тоже в полном порядке. Сейчас как раз отдыхают в Испании, потому что папа вернулся в Россию… Ринат не хочет, чтобы мама даже в одной стране с ним была… И я его, наверное, даже понимаю. Хотя папа и раскаялся, даже с Северином общается более-менее нормально, но факт напряженности в отношениях с мамой не пропал, и я тоже думаю, что сейчас им лучше порознь.

— Ты сгоришь, Сима, — раздается над ухом низкий бархатный голос любимого. Его тень накрывает меня, принося с собой прохладу и знакомый до дрожи аромат его кожи, смешанный с запахом океана и солнцезащитного крема.

Я приоткрываю один глаз и щурюсь на него. Такой огромный, могучий, словно высеченный из гранита греческий бог, он стоит надо мной. Капли воды блестят на его широких плечах и рельефном торсе. Брови, как всегда, нахмурены, хоть лицо и спокойное.

Мой муж... Отец нашего будущего ребенка.

— Не-а, — мурлычу я и, проводя рукой по кубикам его каменного пресса, касаюсь ладони и тяну его на себя. Он мне поддается и опускается на песок рядом, и я тут же кладу голову ему на бедро. — Я наслаждаюсь. А ты слишком суровый для Мальдив. Расслабься. Мы тут уже неделю, а ты никак не оставишь свое альтер эго криминального авторитета там, в Сибири. Здесь ты просто мой муж, понятно?!

Он фыркает, но его пальцы нежно начинают перебирать мои влажные от соленой воды волосы.

— Я расслаблен и предельно спокоен.

— Нет, ты напряжен как струна. Все высматриваешь кого-то в толпе. Анализируешь. Охрану вон в шорты переодел, думаешь, я не вижу? Северин, мы на отдыхе. Здесь нет врагов.

— Привычка, — коротко бросает он. — Да и везде нужна безопасность. Особенно на отдыхе.

Я хоть и тяжело выдыхаю, но в глубине души понимаю, что он прав…

После того как я пережила пытку, я часто просыпалась ночью с криками, после чего Северин долго меня успокаивал и ждал, пока я усну, а потом сам шел в тренажерную и изводил себя тренировками за то, что я страдаю из-за той ситуации. Из-за него я начала ходить к психотерапевту и долго прорабатывала эти моменты. С тех пор Северин усилил охрану, а с теми, кто его предал, обошелся очень сурово…

Даже мне всего не рассказывали, но, судя по реакциям наших помощников в доме, весь город знал о том, как жестоко он поступил с предателями, и теперь моего мужа боятся даже больше, чем смерти…

Но зато у меня появилась классная перспектива быть женой самого дьявола города. Прям чувствую себя бедно-о-о-ой, на море-е-е-е и в руках любимого.

Наши дни здесь похожи на ожившую мечту. Утром мы плаваем в лазурной воде прямо у нашего бунгало, стоящего на сваях над океаном. Днем гуляем по набережной, держась за руки. Северин, с его серьезным лицом и аурой хищника, выглядит забавно, когда я тащу его в очередное кафе, чтобы съесть мороженое, или прошу прокатиться со мной на местных аттракционах.

Вчера я заставила его попробовать мой новый местный фаворит — фисташковое мороженое с соленой карамелью, политое кислым кизиловым сиропом, и он так скривился, что я хохотала до слез.

Мы разговариваем обо всем и ни о чем: о будущем, о смешных именах для нашего малыша, о том, какой дурацкий фильм посмотрели вчера вечером. Каждое слово, каждый взгляд лишь укрепляет нашу связь.

Он стал мне отцом, братом, другом, возлюбленным. Иногда кажется, что я люблю его так сильно, что схожу с ума, когда он не рядом.

Вытащить его на отдых было сложно, но я справилась. И видеть моего грозного зверя в шортах с голым торсом, с каплями соленой воды на коже — лучшее, что я лицезрела в своей жизни.

Я приподнимаюсь на локте и лукаво смотрю на него.

— Хочу Пина Коладу. Безалкогольную, конечно же.

Он вздыхает.

— Сима, бар в пятидесяти метрах. И вокруг сотни людей.

— И что?

— Пошли со мной, я не оставлю тебя здесь одну.

— Не сходи с ума, я на пляже с такими же туристами, — дую губы.

— Я предлагал тебе арендовать частный остров. С отдельным пляжем. Без единой души. Но моя беременная жена захотела побыть среди людей, поэтому давай за мной.

— Конечно, захотела, — хихикаю и провожу пальцем по его груди. — Мне доставляет садистское удовольствие наблюдать, как все эти женщины смотрят на моего невероятно красивого мужа и вытирают слюни. А потом видят меня, и их лица вытягиваются от разочарования. Это лучшее развлечение. Так что иди, Север, — издеваюсь я. — Принеси своей королеве коктейль.

75

Северин закатывает глаза, но на его губах играет улыбка. После его публичной порки предателей, произошедшей из-за меня, все теперь меня так и называют.

Королева Севера.

Ну а мне что, жаловаться? По-моему, звучит здорово.

— Серафима…

— Я вижу охранника прямо за вон той женщиной в двух метрах от нас. Уверяю, он меня защитит.

Северин хмурит брови, а я смеюсь.

— Ты заставляешь страдать свою беременную жену! — тяну я, мастерски играя на его нервах, и он наконец сдается.

Кивнув охраннику, он поднимается, отряхивает песок с шорт и нехотя бредет в сторону пляжного бара, возвышаясь над толпой отдыхающих. Я любуюсь его широкой, сильной спиной, на которой до сих пор виднеются тонкие белесые шрамы — вечное напоминание о цене нашего счастья.

А потом поворачиваюсь и машу телохранителю рукой, пока тот учтиво и натянуто улыбается.

Я наблюдаю за мужем издалека, лениво потягиваясь на солнце.

Но вижу то, что нефига мне не поднимает настроение. Вальяжной походкой от бедра к Северину подходит какая-то фигуристая мулатка с ореховидной задницей, на которой натянуты лишь крошечные стринги, и с грудью пятого размера. Она нагло улыбается и что-то говорит ему, кокетливо поправляя волосы. Северин стоит ко мне спиной, и я не вижу его выражение лица, но то, что девушка продолжает смеяться, заставляет меня встать, поддерживая живот, и тут же направиться к ним.