Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт
Чёрт с ним. До вечера остаюсь в комнате, даже не спускаясь на ужин. Слишком злюсь на него. И на себя. Ложусь в кровать одна. Слушаю тишину дома.
И не понимаю, почему мне от этого вдруг становится пусто.
Я засыпаю так же одна. И просыпаюсь в пустой постели. Тепла Марка рядом нет.
На тумбочке лежит сложенный лист бумаги. Оставил мне записку? Гад.
Читать или не читать?
16. Записка
Юлиана
Я смотрю на чёртову записку. Сложенный вдвое лист плотной белой бумаги. Трогать не хочется, будто он может укусить.
Конечно, Марк не просто так его оставил. Новый стёб? Надизание? Приказ?
В то, что в ней будет что-то хорошее, я просто не верю.
Я беру бумагу и разворачиваю. Написано от руки. Почерк у него красивый, ровный. Строки не ползут. Буквы чуть квадратные. Умеренный нажим. Всё выдаёт уверенного человека.
«Доброе утро, Юлиана.
Надеюсь, проснувшись, ты вспоминаешь мои руки.
Сегодня вечером в доме будут гости. Тебе придётся проявить изобретательность, чтобы выглядеть прилично.
Удачи.
М.»
Я несколько секунд смотрю на бумагу. Потом ожесточённо сминаю её. Падаю на подушку.
— Засранец… — бормочу в воздух.
Этот гад просто стебётся! Конечно он стебётся. Похитить женщину, посадить под замок, одевать как куклу. И удивляться, что она не хочет подчиняться! Невыносимый человек.
Я смотрю в потолок.
Гости, чёрт. Из одежды у меня только свадебное платье и джинсы с майкой, которые я смогла себе оставить.
Ну и прекрасно! Я могу вообще не спускаться, отсидеться в своей комнате.
Я поднимаюсь, уже не сокрушаясь внутренне натягиваю рубашку Марка, смотрю на себя в зеркало и ухмыляюсь. Или я спущусь к его гостям пярмо так. В одной мужской рубашке.
Пусть Марк объясняет это своим влиятельным гостям. Пусть краснеет. Пусть пожалеет, что начал эту войну.
Эта мысль мне нравится, греет.
Я умываюсь и спускаюсь завтракать. Марка дома нет. Шаги Владимира слышны только на втором этаже. На кухне тихо. Сирин на месте.
Он ставит передо мной чашку кофе и тарелку с омлетом.
— Доброе утро, Юлиана, — произносит мягко.
Мне кажется, только Сирин здесь относится ко мне по-доброму.
— Если это утро можно назвать добрым, — бурчу в ответ.
— Плохо спалось? — переспрашивает он поднимая бровь.
Я беру вилку.
— Спала прекрасно, — накалываю кусок омлета. — Но некоторые люди слишком любят издеваться.
Сирин тихо усмехается и молча уходит обратно в кухню.
Я спокойно доедаю, ставлю тарелку с чашкой на стойку и возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать. Снова смотрю на шкаф, где остались джинсы и майка с бабочкой. А чем это не одежда для вечеринки? Тем более, что Марк сам не оставил мне выбора.
Гад.
Я отхожу к окну, смотрю на патрулируемый охраной двор. На крыши дорогих домов за забором. Это не мой мир. Не моя жизнь. Я не должна была тут оказаться.
В дверь вдруг кто-то стучит.
— Войдите, — бросаю я, оборачиваясь.
Дверь открывается. Входит управляющий, Владимир, вносит по очереди две картонные коробки. Большие, как для переезда. Без единого опознавательного знака.
Он аккуратно ставит их на пол друг рядом с другом.
— Марк просил передать вам, Юлиана, — произносит он.
Я хмурюсь.
— Что это? — спрашиваю и делаю шаг к коробкам.
— Я не в курсе, — он смотрит куда угодно, явно стараясь не видеть меня в мужской рубашке. — Если что-то понадобится, позовите.
— Спасибо, — я киваю.
Он выходит и закрывает за собой дверь. Я некоторое время просто смотрю на коробки, словно в них бомба.
Потом всё же любопытство берёт своё. Я иду открывать. Что Мог хотеть мне передать мой личный тюремщик-сатрап?
Я открываю первую и замираю. Внутри медленно поднимается волна глухого гнева.
В коробке одежда. Упакованная в индивидуальные пластиковые пакеты. С ярлычками. Всё новое. Всё дорогое.
Я по одной вытаскиваю упаковки. На некоторых пакетах нарисовано, что внутри. Тёмно-синее платье. Чёрные брюки со стрелками. Белая блузка с рукавом три четверти. Ещё одно платье — чёрное, лёгкое, вечернее.
Во второй коробке даже костюм обнаруживается. И несколько комплектов эротичного, но повседневного белья.
Я разрываю первую попавшуюся упаковку, трогаю ткань — мягкая.
На дне второй коробки. обнаруживаю две пары туфель. Чёрные лодочки и босоножки.
Я окидываю взглядом вытащенные на кровать вещи. Цвета идеально подобраны. Трендовые, по последнему слову текущей моды.
Я стискиваю зубы.
— Иди ты к чёрту, Марк… — шепчу себе.
Он снова решает всё за меня. Снова всё продумал. Уверен, что я подчинюсь.
К чёрту! Я решительно переодеваюсь в рваные джинсы и майку с бабочкой.
— Нет, — говорю себе, глядя на себя в зеркало. — Я не буду играть по твоим правилам, Марк.
В этот момент дверь в спальню снова открывается, и в проёме появляется он сам.
— Что ты говоришь? — спрашивает он, поднимая на меня хитрый испытующий взгляд. — По моим правилам не будешь играть?
У меня во рту мгновенно становится вязко.
— Вы под дверью подслушивали? — язволю в ответ.
— Ты так громко пыхтишь, Юлиана, — Марк улыбается и закрывает дверь, — не нужно подслушивать, чтобы слышать тебя.
Он смотрит на вещи, разложенные по кровати, но не вынутые из упаковок. На меня в джинсах и майке.
— Значит, ты решила, в чём выйдешь к гостям, — подытоживает он.
— Да, — я поднимаю подбородок. — А что?
Он спокойно проходит к тумбочке, снимает часы.
— Ничего, — бросает без эмоций, пожимает плечами. — Я не против.
— И? — Я прищуриваюсь. — Даже угрожать не будете?
Он смотрит на меня спокойно.
