Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

Это не просто разговор. Это момент расплаты.

Вчера он рассказал об этом только Валену и мне. Впервые в жизни позволил кому-то вне своей семьи узнать, кто он есть на самом деле. А теперь собирается сделать это снова. Перед Гарриком, Ярриком, Рианом — его братьями во всём, кроме крови. Перед Лирой, которой я доверяю больше всех. Перед теми, кто стоял рядом с ним, сражался рядом с ним, проливал кровь рядом с ним. Перед теми, кто после сегодняшнего дня, возможно, уже никогда не сможет видеть его прежним.

Он понимает, какой ношей всё это оборачивается. Мы шагаем к остальным.

Тэйн не отпускает моей руки. Ни когда мы останавливаемся на краю круга. Ни когда он поднимает подбородок и произносит слова, которые изменят всё:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Разговоры вокруг мгновенно смолкают. Книги опускаются. О картах забывают. Один за другим они разворачиваются к нему.

Яррик. Гаррик. Риан. Его братья во всём, что действительно имеет значение. Лира рядом с Гарриком, всё ещё бледная,7 но собранная. Вален, его пальцы покоятся на краю дневника Сайласа Вейна.

Хватка Тэйна на моей руке чуть крепчает. Он смотрит на Валенa. Короткое мгновение. Безмолвный обмен. Мелькнувшее понимание. Выбор, который уже сделан.

Вален едва заметно кивает.

Я смотрю не на Тэйна, пока он говорит. Я смотрю на них.

Сияние мерцает. Тени скользят по их лицам, шевелятся вместе с воздухом, делая их почти нереальными, словно вырезанными из тени и огня, застрявшими между прошлым и настоящим.

Лира — самая открытая. Её брови сводятся, губы чуть приоткрываются, будто она хочет перебить его, но не делает этого. Она слушает. Я вижу, как в ней сталкиваются шок и понимание, неверие и верность. Её пальцы сжимаются на ткани туники, словно она пытается зацепиться хоть за что-то реальное.

Риан молчит. Непоколебимый. Впитывает всё. Челюсть напряжена, руки скрещены на груди, но он не говорит. Не реагирует сразу. Он солдат. Стратег. Он ждёт, пока у него будет вся картина, прежде чем сделать ход.

Яррик мрачен. Его обычная уверенность притушена. Он проводит рукой по линии челюсти. Я вижу, что он уже просчитывает наперёд. Не только то, что всё это значит, но и какую тяжесть несёт, какую угрозу.

Гаррик, у которого всегда наготове шутка. Всегда есть что вставить — лёгкое, колкое, чтобы разрядить момент. Сейчас он молчит. Лицо не выражает ничего, привычная ухмылка исчезла. Он смотрит на Тэйна, взгляд на миг соскальзывает на меня, затем возвращается обратно, словно он ждёт, когда раздастся развязка какой-то шутки, которой не будет.

Огненный свет мерцает, отсветы меняются, и с каждым мигом кажется, будто меняются и их лица.

То, что он сказал, уже нельзя «разуслышать». И я не знаю, заставит ли это их встать ближе… или отступить.

Никто не говорит. Мгновение тянется.

И наконец первой начинает Лира. Она резко выдыхает, проводит рукой по медным волосам, её голубые глаза широко раскрыты — на грани между шоком и яростной готовностью защищать.

— Ты хочешь сказать, что всё это время разгуливал с величайшей тайной мира, как с очередной грёбаной ношей у себя за спиной? — её голос режет. Не злой. Просто ошеломлённый.

Она глухо, безрадостно усмехается:

— Святые Небеса, Тэйн.

Скользит взглядом по мне, и в этом взгляде есть что-то невысказанное.

Риан не двинулся. Руки скрещены. Взгляд острый. Он молчал, но не бездействовал — наблюдал, осмысливал. И наконец говорит. Голос спокойный. Сдержанный:

— Если это правда… и теперь мы нашли все эти свитки и карты Клана Тени… — его взгляд на миг задерживается на дневнике в руках Валенa. — Тогда дело не только в тебе, Тэйн. Это касается всего царства.

И я знаю, где-то глубоко внутри, что он прав. Потому что есть истины, которые меняют не только наш путь. Они меняют саму землю под ногами у всех.

Яррик молчит. Челюсть сжата. Пальцы подрагивают, словно он силой удерживает себя на месте. Потом он резко выдыхает носом и проводит рукой по светлым волосам.

— Ты понимаешь, что это означает? — его голос режет — тихий, но с лезвием под ним. — Что будет, если об этом узнают?

Его взгляд твёрдый, не осуждающий, но тяжёлый, как предупреждение:

— Ты всю жизнь доказывал Клану Огня, что достоин. Завоёвывал их верность. Если это всплывёт, тебя и твою семью казнят как предателей, — он один раз качает головой. Окончательно.

Гаррик по-прежнему молчит. Слишком неподвижен. От этого у меня в животе всё стягивается.

Наконец он чуть меняет стойку, поднимает взгляд на Тэйна с выражением, которое я не могу до конца прочесть. Потом выдыхает коротко, без тени улыбки:

— Чёрт, брат. Ты ведь вообще не умеешь искать лёгкие пути, да?

Эти слова могли бы прозвучать шуткой. Могли бы быть сказаны с привычной лёгкостью, с тем самым «гарриковским» обаянием, которое всегда латает трещины в мире. Но сейчас он не улыбается.

— Я согласен с Ярриком, — он скрещивает руки на груди. — Ты потеряешь не только Клан Огня. Ты потеряешь всё царство.

Гаррик на мгновение замолкает, прежде чем шагнуть вперёд. Гаррик, который сражался рядом с Тэйном дольше всех. Гаррик, который был там, когда Тэйн стал военачальником. Который шёл за ним, не задавая вопросов, через каждую битву, каждую войну, каждый невозможный выбор.

И когда он наконец говорит, голос у него тихий, но несгибаемый:

— Ты должен был рассказать нам раньше.

Не обвинение. Что-то другое. Тяжелее. Как будто горе, переодетое в верность.

— Мы бы поняли, — его взгляд устойчив, неотвратим. — Мы бы несли эту ношу вместе с тобой, — его слова падают, как удар молота, как клятва, данная задолго до этого момента.

Тэйн не реагирует. Просто смотрит. Стоит так неподвижно, взгляд вцепился в его первого помощника, в друга.

Гаррик делает ещё шаг:

— Тебе нужно услышать меня сейчас. Мы бы никогда не отвернулись от тебя, — голос его твердеет. — И не отвернёмся.

Пауза. Потом он сжимает плечо Тэйна, крепко, безоговорочно:

— Мы — Кольцо Феникса раньше, чем мы Клан Огня.

Яррик и Риан обмениваются взглядом, потом оба кивают.

Тэйн разжимает мою руку. И, не сказав ни слова, подходит и обнимает Гаррика. Гаррик не колеблется. Он обнимает его так же крепко, хватка твёрдая, несдающаяся. В этом нет ничего напускного, ничего показного.

Но я чувствую тяжесть всего этого. Всего, что Тэйн столько лет нёс один. Всего, что он считал нужным держать погребённым. Правды, которая должна была их разделить, но вместо этого только сделала их связь сильнее.

Риан и Яррик подходят ближе, кладут по тяжёлой ладони ему на спину, на плечо. Жест доверия. Признания. Верности, которая не даёт трещин. Они удерживают этот миг чуть дольше, огненный свет пляшет вокруг них, вытягивая их тени по стенам. Потом, медленно, они отходят.

Тишина остаётся. Её никто не нарушает. Но уже изменилось всё.

— Пора идти. Уверен, конвой уже ломает голову, куда мы пропали, — Вален выпрямляется, голос низкий.

Гаррик оборачивается, скептически хмыкает:

— Конечно. Есть только одна проблема, — он небрежно взмахивает рукой в сторону туннеля: — Вернуться тем же путём мы не можем, разве что кому-то очень хочется, чтобы его живьём сожрал этот демонический червь.

В памяти вспыхивают каменные стены, пронзительный, ломящий крик. Ни единого выхода.

Я поворачиваюсь к Лире, как раз вовремя, чтобы увидеть, как из её лица уходит краска. Она чуть покачивается, прижимая ладонь к животу. Слишком бледная. Слишком неподвижная.

— Лира? — делаю шаг к ней, понижая голос.

— Я в порядке, — она часто моргает, словно пытается вернуть себе контроль, стряхнуть с себя это.

Нет. Я вижу это по тому, как сжаты её губы — туго, натянуто. Она держится из последних сил.

Я перевожу взгляд на Гаррика. Он уже всё заметил. Его глаза быстро пробегают по ней, остро и оценивающе. Не говоря ни слова, он подходит ближе, его ладонь мягко, но уверенно ложится ей на локоть, удерживая, не делая из этого спектакля.