Триада - Ульяна Муратова
Ответить не успел никто. Змейка отпружинила от стены и молнией спикировала на гостье на спину, мгновенно обвив шею. Лиаша сдавленно зашипела, заскребла по шее ногтями, пытаясь подцепить живую удавку. Сделала несколько нетвёрдых шагов, затем пошатнулась и схватилась одной рукой за распахнутую решётку камеры. Запнулась, потеряла равновесие, падая захлопнула за собой дверь и с хрипом приземлилась на каменный пол внутри. Змейка вытянулась жгутом, взмыла хвостом вверх и уцепилась за крюк на потолке, на котором висел светящийся кристалл.
Лиаша сипела, сучила ногами, царапала шею и извивалась в попытке освободиться, но тщетно. Змейка вцепилась намертво и неумолимо поднимала свою жертву вверх. Мать Фарая сопротивлялась изо всех сил. Я машинально шагнула вперёд, чтобы помочь Лиаше, но Драхир меня остановил. Лиаша бешено забилась, когда змейка оторвала её от пола и подвесила под тусклым кристаллом.
Я в ужасе замерла. Лиаша дёргалась, как марионетка в руках обезумевшего кукольника. Но все попытки освободиться были бесплодны, и с каждой секундой её движения становились всё медленнее.
— Нет! Нет…
Вот только мой разумный артефакт и не подумал меня слушать. Когда Лиаша перестала биться и хрипеть, тонкий, как проволока, отросток скользнул к её талии, развязала пояс на платье и потянул вверх, завязал петлю на шее, подтянул шёлковую удавку и в абсолютной тишине темницы закрепил узел на светильнике. Безвольное тело матери Фарая качнулось, когда змейка сползла вниз, оставив Лиашу подвешенной на одном лишь поясе.
Артефакт скользнул прочь сквозь дверь решетки и направился ко мне.
Я подставила руки и приняла в ладони удовлетворённо свернувшуюся металлическими кольцами змейку. Она ласково погладила меня чешуйчатым хвостиком и замерла.
— Беатрикс. Думаю, что тебя надо назвать Беатрикс, — проговорила я, шокированно гладя матовые чешуйки.
— Почему Беатрикс? — испуганно спросила Алёнушка.
— Потому что это единственное имя мстительной чёрной мамбы, которое мне известно, — машинально ответила я и опомнилась: — Рах, это что сейчас такое было?!
— Твои оковы стали его болью, — Драхир подошёл очень близко. — Твои проклятия будут исполняться, асали. Не стоит пытаться этому помешать.
— Но… получается, что теперь я виновата ещё и в смерти его матери!
— Разве ты что-то сделала? По-моему, всё произошло следующим образом: Лиаша сама вошла в камеру. Никто ей не помогал. Никто её не вешал. Всё случилось самой собой, без участия кого-либо. Я готов в этом поклясться.
— А Молот Правды?
— Третий подряд? Не посмеют. Это чистой воды покушение на убийство. Тем более что фар назначил ответственным за вашу безопасность Ирихана, а не Фарая. А вот клятвы дать можно. Только над формулировкой надо подумать. Алёнушка, из твоей камеры же было бы ничего не видно?
— Нет.
— Так и говори. Из моей камеры не видно, что происходит в соседней.
— А я ничего и не видела, — тихо прошептала целительница. — Я зажмурилась.
— А я скажу, что Лиаша — змеюка. И что я видела, как змеюка повесилась на светильнике, сама, — оскалилась Шура.
— А я что скажу? — голова начала кружиться от нервного перенапряжения.
— Скажи честно, что ты не желала зла, не проклинала Лиашу, не планировала её смерти и не по твоей воле так вышло, что она оказалась повешенной в камере. А, добавь ещё, что ты совершенно не в курсе, что было у неё на уме и что могло толкнуть её на такой шаг.
— А если будут спрашивать детали?
— Скажи, что видела, как она сама зашла в камеру и как хваталась за горло, когда повисла на светильнике, — пожал плечами Драхир. — А я пойду страже сообщу.
— А если они спросят, почему ты ничего не предпринял? — шёпотом спросила я.
— Так она запретила мне вмешиваться под страхом смерти. Я жутко испугался и внял угрозе, — саркастично хмыкнул Драхир и ненадолго исчез за дверью в каземат.
Мне тут же стало страшно и неуютно. Внезапно начала болеть голова, я потёрла виски. Да сколько можно-то? Я больше так не могу! Я устала! Устала от угроз, трупов, проклятий, судов, магии, борьбы, заточения. И бесконечного превозмогания.
— Когда уже это заклевалово закончится, а? — в тон моим мыслям спросила Шура.
Рах вернулся не один. Несколько мужчин принялись изучать камеру, делать магические пробы и осматривать решётку. Вскоре к нам спустился Ирихан. Он осмотрел помещение и упёрся взглядом в Драхира.
— И как это понимать? — спросил крылатый.
— Возможно, она наконец осознала, какой сукой была, и решила избавить от себя мир? Очень альтруистично. В любом случае никто ей не помогал. Я бы предположил, что это самоубийство на фоне психоза от потери мужа и новостей об Истинности Вероники и Фарая, но это лишь предположение. Сам понимаешь, клятва бы не позволила мне причинить ей вред. И я готов поклясться, что все девушки в момент повешения находились рядом со мной в этой камере, ничего не говорили и не предпринимали.
— И что, она сама пришла сюда и повесилась? — раздражённо бросил Ирихан. — И я должен в это поверить? Да за кого ты меня принимаешь?
— Я тебе клянусь, что видел, что никто, кроме Лиаши, в ту камеру не входил и повеситься ей не помогал, — с нажимом сказал Драхир, и над его ладонью полыхнул огонёк, свидетельствуя о клятве. — Мы сами в шоке от случившегося. Но Ирихан, если в дело вмешались боги, то чего ты ждал?
Вопрос повис в сумраке темницы.
— Ван Усалам, это правда. Следы прикосновений к решётке оставила только сама ривана Лиаша. Внутри камеры никого, кроме неё, не было долгое время, — один из охранков, обследовавших камеру, замер перед крылатым. — Судя по всему, действительно сама повесилась.
Ирихан одарил нас неверящим взглядом.
— Теперь ты веришь, что дни Фарая сочтены? — тихо спросил у кузена Драхир.
Тот неуверенно кивнул.
— Пусть место… самоубийства ещё раз осмотрят. Я не силён в поисковой магии. Предадим тело последнему огню, когда стемнеет. Если Фарай до тех пор не вернётся, то кто ему виноват, — подвёл итог Ирихан и направился к телу повешенной.
Мы вчетвером переглянулись и сели за стол в ожидании очередного допроса.
Глава 30, в которой мы даём новую идею Дому Усалам
Я впервые хладнокровно и успешно лгала,
