Триада - Ульяна Муратова
— У меня нет предположений, почему ривана Лиаша Байсар могла бы захотеть покончить с собой таким странным способом... Всё произошло очень быстро, на меня словно ступор напал, я ничего не успела предпринять, чтобы её остановить, — сказала я, имея в виду Беатрикс, а не Лиашу, но кто же об этом знал?
Тяжелее всего пришлось Алёнушке. Но и она нашла убедительную волну — рыдала, причитала, заламывала руки, жалобно всхлипывала и молилась, чтобы все эти ужасы и смерти поскорее закончились.
— Я ничего не видела, — плакала она, и бледное худое личико смотрело с такой тоской, что даже матёрые охранки стыдливо запинались.
Хварид сидел рядом, бережно держал свою пару за руку и периодически рокотал:
— Да сколько можно издеваться?! Вы же видите, что она ничего не знает! Она почти ребёнок! Хватит!
Почти ребёнок просила Господа смилостивиться над всеми нами и клялась, что ни я, ни Рах, ни Шура не покидали камеру, пока вешалась Лиаша Байсар.
А вот огневичка на допросе откровенно стебалась.
— Из моего положения обзор был лучше всего, потому что я стояла правее всех, по диагонали от камеры, в которой всё произошло. Я лично видела, как эта змеюка завязала пояс на светильнике, а потом повисла на нём. Она ещё потом так весело ногами дрыгала, мне понравилось, — скалилась Шура в лицо какому-то высокопоставленному Усаламу. — Вот от души скажу: Лиаша ваша — злобная стервозина, даже жаль, что к такому общественно полезному делу, как её смерть, я не имею никакого отношения. Ни малейшего!
Ирихану тоже пришлось нелегко. Но так как его вины в случившемся не было, то мучить его долго никто не стал. А вот вопрос отсутствия Фарая встал острее некуда. И представители Дома Усалам наконец поняли, что изменения неизбежны. Арин не отходил от друга ни на шаг, Лия тоже всё время была рядом. Видимо, они опасались покушения, но, потеряв ещё и Лиашу, Дом вынужденно принял руководство Ирихана. Возможно, Усаламы понадеялись, что правление крылатого станет недолгим, но я подозревала, что этим надеждам сбыться не суждено. У Ирихана были крепкий тыл и непозволительно много магических сил.
Пока нас в очередной раз допрашивали, Джасир смог организовать распространение свежего выпуска. Город отнёсся к новости настороженно и затаился до утра. Журнал теперь не просто опережал события, а подталкивал их в нужном направлении. Мы поставили Ирихана в позицию, когда не объявить о совещании стало бы убийственным политическим ходом. Естественно, крылатому не понравилось навязывание программы. Но я о сделанном не жалела, напротив, была рада, что Ирихан оценил всю силу и влиятельность прессы. Ведь я собиралась сделать ему предложение, от которого он не должен отказаться.
Поздно вечером мы снова оказались в своих камерах. Обильный ужин прошёл в тишине. Слишком уж много разговоров ему предшествовало.
— Что всё-таки произошло? — с любопытством спросил Джасир, уминая бордовую булочку с сыром. — Как вы так ловко с Лиашей расправились? Должен отдать вам должное, даже у меня не вышло бы лучше.
Я сидела напротив и внимательно изучала лицо длиннокосого. Показывать или нет? Хотя… секрет полишинеля, конечно. Девочки меня, может, и не сдадут, но Драхир слишком близок с братом, чтобы что-то скрывать.
Я ласково погладила армлет под рукавом платья и позвала:
— Беатрикс, вылезай!..
Но своенравная змейка и не подумала подчиняться.
— Беатрикс, покажись, пожалуйста! — ласково попросила я, но результат от смены тона не изменился.
— Зажги огонёк в ладони, она может выползти, чтобы напитаться силой, — посоветовал Драхир.
Я вытянула руку вперёд и попыталась призвать магию. Ничего не получилось. Колдовская сила горела в груди, я ощущала её так же ясно, как себя. Но призвать не могла. Закрыв глаза, расслабилась и поддалась алому пламени. Позволила ему зажечь меня изнутри и представила, как оно стекает в сложенные лодочкой ладони.
Артефактор оказался прав, Беатрикс не устояла. Выползла из-под рукава и свернулась плотными кольцами в руках, нежась в пунцовом пламени. Я завороженно смотрела на свой огонь. Чувство восхищения, сопричастности чуду, упоения своей уникальностью затопило до краёв. Я впервые контролируемо использовала свою магию! Широкая улыбка сама занялась на лице, распаляемая восторгом.
— Это что? — с интересом разглядывая мою питомицу, обратился к брату Джас.
— Разумный артефакт из сдерживающего магию металла, поэтому он почти не фонит. Хотя это лишь моё предположение. В ту ночь, когда приходил Фарай, Вероника была на пике силы. Кандалы не позволили бы сформироваться полноценному проклятию, так что, видимо, Вероника — сознательно или нет — накачивала их магией до тех пор, пока они не видоизменились. И когда оковы перестали быть помехой, проклятья удалось наложить. Либо, как вариант, эта Беатрикс — просто одушевлённое проклятие сама по себе, ведь одно из них звучало так: «Чтоб мои оковы стали твоей болью». Она уже принесла Фараю боль, просто он об этом пока не знает. Думаю, что смерть Лиаши ударит по нему очень сильно.
Беатрикс не стремилась помогать в разгадывании тайны, она просто грелась в моих ладонях. Сейчас она выглядела почти миролюбиво, почти безопасно. Интересно, почему она именно такая?
— Тебе не кажется, что она меняется? Разве такое может быть? — спросила я, поглаживая Беатрикс.
— Почему бы и нет? — пожал плечами старший Саян. — Должна же она как-то питаться, а Тьмы у тебя больше нет. Вот она и приспосабливается.
Беатрикс то ли зевнула, то ли посмеялась над словами мага. Из крохотной пасти вырвался язычок красного пламени.
— Друзья, завтра нам предстоит сложнейший день. Мы к этому совещанию шли не один месяц. Да, законопроект давно готов, и всё обсчитано десятки раз, но защищать его нужно на свежую голову, — Джас положил на стол обе ладони, а затем медленно поднялся. — Пойдём, моя меркантильная нари, попробуем поспать остаток ночи.
— Что значит нари? — скептически сощурилась Шура.
— Огненная, — зевнув, ответил Джас. — Не хочешь быть на́ри — будешь кахи́ди. Упрямая. Или джаси́ри. Дерзкая.
