и, в отличие от демонов, все-таки нуждалась в отдыхе.
- А ты?
- Я рядом полежу.
- И уйдешь, как только я усну?
- Не уйду.
Хинтара расслабилась, наслаждаясь теплом его тела. Сон пришел мгновенно. Но сладким он не был. Ей снился лабиринт, из которого она никак не могла выбраться. Блуждала целую вечность… И возвращалась туда, откуда начала. Каждый поворот представлял собой изощренную пытку. Фантомы тех, кого она знала, кем дорожила, тянули к ней руки, прячась в тенях по углам. Их вид не ужас внушал, нет. Сердце разрывалось от боли и страха.
В шее Стоуна торчала стрела. У Дагона была перерезана глотка. Констанция горела на костре, а Сой’ле… Отсеченная голова его дракона заставила Хинтару закричать, но ее мучения не кончились. Она вновь оказалась на входе в лабиринт. У треклятых песочных часов, которые отсчитывали время.
Анэй, чью грудь пронзали лианы, что-то шептал ей на своем родном языке. Ита’эль хрипела, задыхаясь, а Накира ползла по земле, зажимая рану на боку…
- Выходи, - процедила Хинтара, глотая слезы. - Я знаю, что ты здесь! Пьешь мой страх, как вино!
Лабиринт ожидаемо исчез, и ее взору предстали чертоги лесного бога. Таэнор сидел на троне, на коленях у него ерзала абсолютно голая демоница с белыми локонами и хорошеньким личиком. Клановая метка красотки была идентична той, что имелась у Зрдэна Сархана.
- Золотая, золотая… Присоединишься? - с издевкой протянул Таэнор.
- Убирайся из моего сна! Думаешь, ты сможешь меня запугать?
- Золотая! Подумай хорошенько. Это отличное предложение, а ты упрямишься! Ну ладно… Я сегодня добрый. Согреешь мою постель, а я взамен, так и быть, сохраню тебе жизнь. Может, крылья тебе верну. Если стараться будешь. Да не хмурься ты так! Морщины нужны? Без крыльев вечная молодость тебе не светит.
Мерзкий, липкий страх вытеснила злость. Ярость.
- Как нибудь переживу!
- Хочешь поторговаться? Давай поторгуемся! Я помилую твоих людишек. Идет? Соглашайся, ты не пожалеешь. Я умелый любовник.
- Умелый любовник? А толку? Ты - монстр. У тебя ни совести нет, ни сострадания! Я тебя уничтожу. Запомни это, дорогой. Ты не понял, с кем связался.
Хинтара развернулась и пошла прочь. С гордо поднятой головой… Куда шла, кто знает. Гнев полыхал в ее душе, словно лесной пожар. Жаль, что творить огонь она не умела. Сожгла бы эти чертоги вместе с садом, которым так гордился Таэнор. И даром, что это лишь сон.
- Хинтара! - голос Сой’ле вклинился в кошмар. - Проснись же!
Ее трясли, как тряпичную куклу. Взволнованное лицо мужа возникло у нее перед глазами… Живой, здоровый.
- Соле! - теперь она рыдала не во сне, а наяву.
- Все хорошо. Тише. Я с тобой.
Он гладил ее по спине, по волосам. Покрывал поцелуями щеки, пытаясь успокоить, а ее знобило:
- Я видела Таэнора. Мы что-то упускаем! Он на шаг впереди. Позови Ита’эль и Констанцию! Мне нужна миска с водой, твоя кровь и твоя чешуйка.
- Зачем?
Утаивать от мужа правду глупо. Хинтара сказала, как есть:
- Наша владычица неба, грома и молний считает, что твой отец - сын госпожи Бэль. Древние боги забросили этот мир, но если ты ее внук… Бэль’эра откликнется. Надеюсь.
Миску она наколдовала сама и плеснула в нее воды из фляги.
- Не хочу тебя расстраивать, но у моего отца была совершенно обычная мать. Драконица из Сильвенара.
- А у Гарона был самый обыкновенный отец, который оказался богом! - Хинтара высунулась из палатки, ибо муж не сдвинулся с места. - Ита’эль! Твоя помощь нужна! И
