Сделка равных - Юлия Арниева
Гренвиль усмехнулся, и эта асимметричная, чуть дерзкая усмешка, которую я запомнила ещё с бала, оказалась совсем другой вблизи, на открытом воздухе, в косых лучах вечернего солнца. Мягче и теплее.
— Если вам понадобится попутный ветер в Адмиралтействе, — произнёс он с улыбкой, — дайте знать. У меня есть некоторое влияние, хотя я предпочитаю им не хвастаться.
— Благодарю. Я это запомню.
— А я запомнил то, что вы сказали на балу, — произнёс он, глядя не на меня, а куда-то вперёд, на аллею, по которой катился чей-то экипаж. — На заседании комитета я процитировал вашу мысль — разумеется, не называя автора, — и, признаться, она помогла сдвинуть дело с мёртвой точки. — Он помолчал и повернулся ко мне. — Откуда вы так хорошо их понимаете?
— Я много читаю, лорд Гренвиль.
— Вы много читаете, — повторил он с интонацией, которая означала, что он не поверил ни единому слову, но решил пока не настаивать. — Что ж, леди Сандерс, вы самая начитанная женщина из всех, кого я встречал, а я встречал немало.
Мы шли по аллее, и каштаны бросали на дорожку пятнистую тень, и где-то впереди Эстер Стенхоуп снова спорила с капитаном Россом, и голос её, звонкий и непреклонный, долетал до нас обрывками, а рядом, в полушаге от меня, шёл Гренвиль, и молчание между нами было таким ненавязчивым и таким опасным, что я поймала себя на мысли: леди Уилкс была права.
Эстер обернулась. Увидела нас, идущих рядом, чуть позади всех, и в её глазах мелькнуло знакомое выражение, которое я заметила ещё на балу: ревность.
— Гренвиль! — окликнула она с деланной беспечностью. — Хватит прятаться в арьергарде! Капитан Росс утверждает, что русский флот сильнее нашего, и мне нужна ваша поддержка, немедленно!
Гренвиль бросил на меня короткий взгляд, в котором сожаление мешалось с иронией, и произнёс вполголоса, так, чтобы слышала только я:
— Долг зовёт, леди Сандерс. Но я надеюсь, что наша беседа однажды продолжится.
И пошёл вперёд, к Эстер, к спору о флоте, к капитану Россу и его сомнениям, а я осталась стоять на аллее, под каштанами, в косых лучах заходящего солнца, и думала о том, что «наша беседа» было самым изящным приглашением к продолжению знакомства, какое я слышала за всю свою жизнь, обе мои жизни, и что леди Уилкс, подошедшая сбоку и взявшая меня под руку, смотрела на меня с выражением, в котором читалось одновременно «я же предупреждала» и «ну как он вам?».
Мы простились с компанией у ворот парка, сели в карету и покатили домой. Солнце уже скрылось за крышами, и Лондон окутывался сиреневыми сумерками, в которых фонарщики начинали свой вечерний обход, переходя от столба к столбу со своими длинными шестами.
Глава 24
Вторая неделя пролетела в том же режиме. Утром грязный Саутуорк, запах сырого мяса, печной жар и ругань Хэнкока. Вечером сверкающие приёмные залы, хрусталь, свечи, улыбки, которые значили всё что угодно, кроме того, что означали, и разговоры, в каждом из которых нужно было слышать ни слова, а то, что за ними пряталось.
За это время мы отправили в Интендантство ещё одну партию: двенадцать мешков сушёной говядины и три мешка овощной смеси, плотно увязанных, промаркированных и снабжённых ведомостью мисс Эббот, в которой каждый фунт был учтён с точностью, достойной банковского клерка. И пора было подвести промежуточный итог нашего сотрудничества, поэтому я пригласила мистера Бейтса встретиться в кабинете моего поверенного.
Прибыв за полчаса до назначенного времени, заранее сообщив об этом Финчу запиской, я оставив Дика у кэба, с облегчением нырнула в прохладу каменного здания, прячась от июньского зноя.
Финч встретил меня на лестнице, запыхавшийся и суетливый, как всегда, но с выражением лица, которое я за последние недели научилась безошибочно распознавать: у Финча были новости.
— Леди Сандерс, прошу вас, проходите.
Я села, расправила юбку и приготовилась слушать.
— Итак, — Финч плюхнулся в своё кресло, раскрыл папку и извлёк из неё несколько листов, исписанных мелким почерком. — Иск лорда Бентли подан. Ответчик уведомлен. И, леди Сандерс, эффект превзошёл мои самые смелые ожидания.
Он наклонился вперёд, и глаза его за стёклами очков заблестели охотничьим блеском, какой появляется у стряпчих, когда чужие беды оборачиваются их профессиональным триумфом.
— Суд выдал временный запрет на распоряжение землями. Это означает, что ваш муж не может ни продать эти земли, ни заложить их, ни даже собирать с них ренту до завершения разбирательства.
Я молчала, ожидая продолжения, потому что по тому, как Финч ёрзал в кресле, было очевидно, что запрет на распоряжение это лишь начало.
— Но это ещё не всё, — он перевернул страницу, и голос его приобрёл ту смакующую интонацию, с какой гурман описывает особенно удачное блюдо. — Лондонское Сити, как вам известно, леди Сандерс, живёт репутацией. Стоило банку «Куттс и Ко» получить уведомление об иске от такого человека, как граф Бентли, и новости быстро разлетелись по конторам. Мне стало известно, что виконт обратился за краткосрочным займом, а управляющий, сообщил, что «ввиду открывшихся обстоятельств» кредит невозможен. Виконт, говорят, побагровел и хлопнул дверью так, что со стены упал портрет основателя банка.
Финч довольно оскалился.
— А также я узнал из достоверных источников, что у виконта имеется крупный долг перед неким мистером Модаунтом, ростовщиком с Ломбард-стрит, человеком, который не боится скандалов и располагает, скажем так, убедительными средствами взыскания. Виконт закладывал ему доход с тех самых земель. Теперь, когда иск Бентли стал публичным, Модаунт понял, что залога не существует. Мне передали, что он уже дважды являлся к виконту и требовал объяснений. Прилюдно… у парадного входа… со свитой.
— Со свитой? — переспросила я.
— Двое молодых людей крепкого телосложения и невыразительной наружности, — Финч деликатно откашлялся. — Формально его помощники. На деле… ну, вы понимаете.
Я понимала.
— А что касается общества, — продолжил Финч, — По моим сведениям, после истории в Уайтс, о которой вы, полагаю, уже слышали, управляющий клубом, мистер Бейкер, деликатнейшим образом предложил виконту воздержаться от визитов до урегулирования финансовых вопросов. Формулировка была изящной, но смысл однозначен: его попросили не приходить.
Финч откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.
— Более того: его имя вычеркнули из списков приглашённых на три ближайших ужина, о которых мне достоверно известно.
— Мистер Финч, — я не сдержала улыбки, — для человека, чья контора расположена в двух шагах от Докторс-Коммонс, а не от Сент-Джеймсского дворца, вы поразительно осведомлены
