Обскур - Ирена Мадир
– А твой дядя… Он такой… Такой…
– Мудила.
– Ага, спасибо.
Мы улыбаемся друг другу, хотя уверен, что она, как и я, чувствует эту горечь от поломанных судеб целых поколений.
– И что теперь? – наконец спрашивает Мия.
Вопрос, которого я боялся… Потому что он окончательно разрушает момент, выбрасывает меня в реальность, где нет места надежде. Здесь только ощущение конца и безысходность.
– Я уже говорил. Ты уедешь.
– А ты?
– Обскур, сила, которая даёт мне могущество, она же сводит меня с ума. По-настоящему. Очень скоро я перестану это контролировать, и тогда… В общем, наши дороги расходятся. Разве ты не рада?
Мия хмурится и закусывает губу.
– Не делай так, Куколка, – шепчу я, опуская взгляд.
Но она лишь сильнее впивается зубами в собственную плоть, пока не выступают красные капли.
– Стала смелее, едва поняв, что я не убью тебя? Но я ведь могу сделать множество других плохих вещей…
Её язычок выскальзывает наружу и слизывает кровь. Я сглатываю, желая ощутить этот пьянящий вкус. Вот же пакостница!
Не в силах сдержаться, протягиваю к ней руку. Не чтобы остановить, а чтобы коснуться. Мои пальцы впиваются в её подбородок, заставляя поднять взгляд.
– Что, не наигралась? – Голос становится низким и гулким, я наклоняюсь так близко, что наши дыхания сливаются в одно. – Куколка полюбила играть с Вороном?
Графитовые глаза, ещё блестящие от слёз, вспыхивают не страхом, а огнём. Тем самым, что сводит меня с ума.
– А что, если я скажу «да»? – с вызовом говорит она.
Удар попадает точно в цель. Мысль о том, что она может быть привязана ко мне, зависима, горячит кровь. Глухой рык вырывается из моей груди, а губы прижимаются к её с привкусом металла. Мой язык с пирсингом грубо вторгается в рот Мии, заставляя её вздрогнуть. А потом я ломаю поцелуй и одним резким, стремительным движением валю её на груду мехов.
Она падает с глухим звуком, медные волосы веером рассыпаются по тёмному меху. Куколка лежит подо мной, тяжело дыша, с распахнутыми глазами, в которых нет и тени раскаяния. Одна лишь дерзкая готовность.
Она лежит на мехах, запрокинув голову. Тонкая ткань ночнушки липнет к её телу, очерчивая изгибы, и я могу видеть, как напрягаются её соски.
– Плохая игрушка, – почти рычу я. Мои пальцы собирают рыжие пряди и тянут за них, вынуждая её приблизится к моему лицу. – Ты ведь знаешь меня лучше других и понимаешь, что я захочу тебя наказать, Куколка.
Я опускаю голову и провожу языком по шее, а после нежно прикусываю её. Мия резко выдыхает, и тонкие пальчики впиваются в мех. Я ощущаю биение её сердца, словно у загнанного зверька, который сам не разберётся, хочет убежать или броситься в пасть хищника.
– Ты вся дрожишь, Куколка.
Она молчит, слизывая кровь и сжимая бёдра. В воздухе повисает аромат её возбуждения, и я точно знаю, что это реакция на мои действия. Обожаю эту власть над ней. Обожаю, как дыхание Мии сбивается, когда мои губы находят впадину у основания её горла. Под кожей учащённо пульсирует кровь, и внутри вспыхивает дикое желание вонзить в это место зубы, пометить, почувствовать солёный жар на своём языке…
Ладони соскальзывают с плеч Куколки вниз вместе с тонкими бретельками, пока я не открываю округлую грудь. Розовые соски напряжены, они почти манят коснуться их. Мой язык играет с вершиной, пирсинг задевает её снова и снова, пока я не слышу желаемую реакцию. Мия хнычет и извивается.
Рука ползёт дальше по её животу. Куколка напрягается, когда пальцы достигают края ночнушки и забираются под неё, к внутренней поверхности бёдер. Мия издаёт тихий, сдавленный звук.
Я медлю, дразня нас обоих, проводя костяшками пальцев по самой чувствительной нежной коже, не касаясь места между её прекрасных ножек. А они непроизвольно подрагивают, пытаясь найти опору. Куколка тяжело дышит, глядя на меня сквозь ресницы.
– У тебя снова красные глаза… Почему они красные? – бормочет она.
– Решила выяснить это сейчас?
Мои губы обхватывают её сосок, посасывая его. Я чувствую, как он становится ещё твёрже у меня на языке, и наслаждаюсь сдавленными стонами Мии. Она выгибается навстречу и вскрикивает, когда зубы царапают её, но не отстраняется.
– Ты не ответил… – грудь Куколки вздымается от частого дыхания. – Я читала про гомункулов… Думала, что ты тоже…
– Я человек. – Мои поцелуи спускаются ниже, а руки задирают ночнушку. – Но обскур связан с гомункулами.
– И с философским камнем. – Мия раздвигает ноги.
– Да, и с ним тоже…
Какое-то время я просто дышу на плоть Куколки, чувствуя, как она трепещет от близости, как сладкий аромат заполняет мои лёгкие. Это запах власти. Запах её полной капитуляции. Мия тает, когда мой язык начинает двигаться по её влажным складочкам, и это лучше любой крови, сильнее любой магии.
– Этот обскур… Эйнар сказал, что ты отдал часть мн… Ах! – она прерывается, когда пирсинг на моём языке трётся о её клитор.
– Думаю, это вполне возможно, – шепчу я прямо в её киску. – Хотя это было неосознанно… Можем ещё поболтать, если ты не настроена на секс.
Я отстраняюсь, но ладонь Куколки тут же давит мне на затылок, вынуждая уткнуться в её промежность. Хмыкнув, я продолжаю начатое, добавляя пальцы, которыми скольжу внутрь. Гнездо наполняется хлюпающими звуками и стонами, только подстёгивая меня. Мой член уже давно напряжён и упирается в ширинку, недвусмысленно намекая на то, что он обязан заменить пальцы. Но я жду, пока всхлипы Мии не переходят в отчаянные мольбы, и всё её тело напрягается на грани. Лишь тогда прерываюсь, поднимаясь над ней.
– Нужно наказать тебя, Куколка. – Звучит напоминание. Голос хриплый от похоти. – И, кажется, тебе нравится, когда я бываю плохим. Ты ищешь этого?
Её глаза расширяются, в них нет страха, лишь вызов и та самая, знакомая до боли одержимость. Она пытается что-то сказать, но я сдавливаю её горло рукой. Не лишаю её кислорода, но сжимая достаточно, чтобы Мия прочувствовала силу.
– Считаешь, это игра? Считаешь, что можешь дразнить Ворона и уйти невредимой?
Она распахивает рот, чтобы делать короткие вдохи. Но я буквально чую, как аромат её возбуждения усиливается, понимая, что Куколка получает извращённое удовольствие, как и я…
– Боишься? – Пальцы сжимаются сильнее,
