Обскур - Ирена Мадир
Она качает головой, задыхаясь, и её губы растягиваются в вызывающей усмешке, от которой мой член болит сильнее. Я отпускаю горло Мии, и она судорожно вдыхает.
Куколка не успевает опомниться, как её ноги уже оказываются на моих плечах. Звякает бляшка ремня, раздаётся звук раскрывающейся молнии на ширинке, и наконец мой член оказывается прямо напротив влажной киски Мии. Я вхожу в неё одним резким, безжалостным толчком, заставляя тело Куколки выгнуться и вырывая из её горла хриплый, задыхающийся стон.
Она обхватывает меня обжигающе плотно, вдавливая пирсинг в член. Этого уже достаточно, чтобы я завис на краю оргазма, но приходится сдерживаться. Потому что моё удовольствие стоит дешевле, чем её. Мне нужно видеть, как Мия кончает, как ломается подо мной, как разбивается на части так, что каждый её осколок совпадает с моим собственным.
Каждый толчок грубый и безжалостный, вбивающий Куколку в меха, заставляющий всхлипывать и хрипеть. Моя рука ложится на её горло, надавливая на него. Я слежу, за тем, как лицо Мии искажается от нарастающего наслаждения. С каждым новым движением непристойно громкие звуки разливаются по Гнезду.
– Ты будешь моей, – рычу я, наращивая темп, – пока эта земля не обратится в прах. И даже после. Ты слышишь меня, Куколка? Ты никогда не вырвешься. Потому что я не отпущу тебя. Ни в этой жизни, ни в следующей.
Глаза Куколки закатываются, губы распахиваются в беззвучном крике, её тело содрогается, выгибаясь. Внутри неё нарастают сладостные спазмы, сжимающие меня так туго, что темнеет в глазах. Мия пульсирует вокруг моего члена, выжимая из него наслаждение, и контроль рассыпается. Экстаз захватывает меня, я протяжно рычу, изливаясь внутрь неё.
Я опускаюсь, удерживая часть веса на локтях, чтобы не давить на жадно дышащую Куколку, и утыкаюсь лицом в её шею. Растрёпанные рыжие волосы, впитали запах леса, секса и пота. Но меня не покидает ощущение, что эта близость стала чем-то вроде скрепления негласного договора, который вручил моё сердце ей…
***
Когда Инти уже поднимается над горизонтом, я понимаю, что откладывать больше нельзя. Как бы мне ни хотелось остаться рядом с Мией, наслаждаясь единением, пора раздавать долги.
– Какой план? – деловито спрашивает она, уже приведя себя в порядок и снова натянув мою водолазку. Куколка вернулась в меха, укутав ноги, пока я обмывался остатками воды из ведра.
– Отнесу тебя к полицейскому участку на границе города, скажешь, что в состоянии аффекта убежала, куда не помнишь, как вернулась не помнишь. Стресс, всё такое. Наплетёшь что-то…
– А потом?
– Можешь успеть попрощаться с Хильде, а после… Беги. Уезжай. До заката тебя не должно быть ни в Сахеме ни в ближайших городах. Чем дальше ты будешь от Великого леса, тем больше твой шанс на выживание.
– А… Ты?
– Я сознаюсь в безумии. Мою силу передадут кому-то…
– Что? – Мия вскакивает и встаёт прямо предо мной. – Нет!
– Да брось, ты ведь хотела избавиться от преследователя, м? – я усмехаюсь, чтобы скрыть, насколько мне страшно терять себя. Терять её.
Куколка зло толкает меня в грудь:
– Ты скотина! Ненавижу тебя! – она даёт мне пощёчину. – Ты привязал меня к себе, а теперь… Теперь… Ты сказал, что не отпустишь меня!
Мне кажется, что душа разрывается на куски, а я близок к тому, чтобы разрыдаться от безысходности. Но Мия уже начала плакать за нас двоих, а одной истерики вполне достаточно.
– Ты как-нибудь справишься, Куколка. И кто тебе сказал, что я отпускаю? – Мои руки обхватывают её лицо. – В тебе мой обскур. Я всегда буду с тобой.
Не знаю, верю в это сам или нет, но мне хочется думать, что так и будет. Что я пропитал её плоть и кровь, что въелся в неё обскурам, который будет защищать её, залечивать раны. Хотя наверняка, когда она отдалится от источника, то обскур растворится и больше не будет меткой Ворона внутри неё…
– Ты врёшь. Ты всегда врёшь! – Губы Мии дрожат, а слёзы текут по щекам.
– Тогда и ты соври мне, Куколка. Скажи, что всё будет хорошо, – я нежно целую её в лоб, пальцами зарываясь в рыжие волосы.
– Всё будет хорошо, – голос её дрожит. Но мне достаточно. Достаточно того, что она говорит это вслух, будто это правда.
Глава 24
КУКЛА
Я прижимаю к губам кружку, с удовольствием втягивая порцию горячего кофе. Он горчит и кислит, выдавая свою дешевизну, но сейчас кажется лучшим напитком на Шаране. Рука придерживает плед, в который меня любезно завернули в полицейском отделе, на ногах мужские носки и тапочки. Выгляжу я жалко, хотя на мне нет ни синяка, ни царапины. Очевидно, обскур внутри хорошо постарался, залечив всё. Тем не менее если покоситься на узкое зеркало у входа, то отражение выдаст усталость, отпечатанную в измученной внешности. Веки всё ещё припухшие и покрасневшие от слёз, а волосы спутаны.
Невольно я вспоминаю изумлённый взгляд дежурного, который, впрочем, весьма оперативно отвёл странную девицу в кабинет Куаны и его коллег. Тут меня укутали и всучили кружку кофе, пока я сбивающимся голосом рассказывала, как в шоке убежала подальше и больше ничего не помню.
– Наверное, отключилась, плюс состояние аффекта, – пожимает плечами Куана. Похоже, он едва ли верит в эту версию событий, но всё равно продолжает отстаивать именно её.
Все бумаги оформляются без меня, я только мельком просматриваю, что в итоге получилось. Там ни слова о странном красноглазом существе. Мои показания вышли меньше, чем на страницу и большей частью вещают о пробуждении от шума и о побеге с Хильде на улицу. Я подписываю всё, что даёт Куана, и пью уже вторую порцию кофе, пока жду его в опустевшем кабинете.
Однако мысли мои заняты Вороном. Хоуком. Тем, что он пережил. По коже пробегают мурашки, а по спине холодок, когда я думаю о том, как он, будучи мальчиком, смотрел за тем, как его мать убивают… Не удивительно, что он стал таким, да и вообще… Страж Бездны Морока! Точнее, Бездн и Морок не один… Я знала, что в легендах всегда есть часть
