Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина
А когда он бывал дома две недели отпуска — он в основном проводил время с мальчишками. А я стояла рядом и радовалась, как глупая, просто радовалась тому, что у нас… семья. Что он здесь. Что мы вместе.
Украшений у меня скопилось много — по статусу мне положено было присутствовать на семейных праздниках, улыбаться, быть герцогиней, выглядеть согласно имени, которое я носила.
Но вот этот единственный подарок был… другим.
Помню, как я тогда нашла эту книгу. Она стоила целое состояние. Древняя, тяжёлая, редкая. Я написала супругу. И… она оказалась у меня уже через пару дней.
Я взяла её с полки. Толстая, увесистая. Страницы — поистине древние, с особым запахом старой бумаги. Это был полный справочник древних растений, которые уже вымерли на территории Империи. Мне нужно было изучить эту книгу.
Потому что из последней вылазки в Гиблый Лес я принесла несколько растений, и совершенно не знала, какими особенностями они обладали.
Но одно я знала точно: они важны. И могут быть полезны.
Гиблый Лес убивал людей, драконов, и скорее всего демонов.
Но он щадил собственных обитателей. Растения там претерпели изменения: они были более питательными, более целебными.
Если обычная ромашка растёт на лугу, то в Гиблом Лесу эта ромашка могла расти на высоком дереве. Гиблый Лес был уникальной территорией. Страшной и красивой одновременно. Опасной и… странным образом безопасной.
Я достала из ящика стола коричневую бумагу для обёртывания, положила книгу и начала аккуратно её заворачивать.
Потом села и заполнила несколько писем.
Оставила распоряжения служанке и управляющей — которая, конечно же, была у нас по документам, но появлялась в доме только тогда, когда я её просила. Завтра утром она придёт, увидит моё письмо — и там будут все рекомендации: закрыть дом, опечатать кладовые, следить за счетами. И главное, что на ближайшее время они свободны.
Я выписала им жалование.
Иногда родители Рейгарда забирали детей к себе. Меня, разумеется, не приглашали. И этим временем я пользовалась: делала очередную вылазку в Гиблый Лес.
Меня всегда сопровождали двое офицеров. Последний раз я ходила туда два месяца назад.
Поэтому наёмные люди были в курсе, что делать во время моего отсутствия.
Я поставила точку в письме. Письма я, как всегда, оставила в холле. Потом поднялась на второй этаж, прошла до самого конца коридора и свернула наверх — на чердак.
Здесь начиналась моя территория.
Моя маленькая слабость.
Моя лаборатория.
Она не была маленькой — занимала всю крышу. Когда-то я сама её перепланировала, следила за магами строителями. А теперь даже не знаю… знал ли об этом вообще супруг? Или, как и многое другое, снова пропустил мимо ушей, не посчитав важным.
Впрочем, неважно.
Я отмахнулась от этих мыслей. Сейчас не время.
Нужно было всё успеть.
Я начала с эликсиров. Забрала все свои зелья, которые готовила в последнее время, и даже стало смешно — их оказалось действительно всего пару ящиков.
Потом подошла к сухим материалам, которые сохли под крышей. Внимательно изучила каждый пучок, каждый корень.
Корень мандрагоры. Цветок неизвестного вида. Эрэйн говорил, что я могу ничем не заниматься, но скорее всего, время у меня всё же будет.
А эта работа мне действительно нравилась. Она успокаивала. Приводила мысли в порядок. Я любила её по-настоящему.
Как раз у меня будет возможность изучить эти дары Гиблого Леса. Странный цветок отправился в мешочек. В другой — корень необычного вида с зелёными листьями. В третий — остальные травы Гиблого Леса.
Сначала я думала взять по минимуму. Но потом стало ясно: я не скоро попаду на новые сборы.
Так что в итоге упаковала все сухие материалы. Это заняло две объемные коробки.
После этого я занялась зельями, которые не успела закончить. Доварила, довела до нужной концентрации, разлила по склянкам. Сложила.
В итоге получилось четыре ящика с флаконами.
Все любовно подписала: А. Б.
Потом начала спускать всё вниз, аккуратно, по одной коробке. Оставляла их в холле. Коробки росли.
Уже было практически утро, а я всё ещё не собрала вещи.
Я вернулась в спальню. Кровать была разложена. Я посмотрела на неё — и сразу поняла: больше я сюда не вернусь.
Отвернулась. Прошла в гардероб. На платья даже не смотрела. Они меня больше не интересовали.
Меня интересовали только походные костюмы: чёрные, коричневые, бежевые, зелёные.
Замшевые брюки. Свободные рубашки с узкими манжетами и широкими рукавами. Пояса. Пиджаки я брать не стала — только куртки. В Гиблом Лесу всегда прохладно. Какая сейчас погода на фронте, я не знала, но рубашки и куртки — с капюшоном и без — это то, что нужно.
Бельё. Высокие сапоги. Ботинки.
Потом я добралась до сейфа. Открыла его. Драгоценности брать не стала.
Всё это было вручено без любви, без чувств. Просто потому, что так положено. Потому что герцогиня не может ударить в грязь лицом.
Поэтому я взяла свои личные деньги. Накопления, которые получала от продажи собственных зелий. Эрэйн никогда не скупился.
Три увесистых мешочка с золотом отправились в мой вещевой мешок.
Потом я снова спустила всё вниз… и вдруг поняла, что забыла собственный нож для срезки. Вернулась за ним на чердак.
Огляделась ещё раз.
Законсервировала всё.
Свой специальный ножичек убрала в голенище высокого сапога.
А потом села внизу, на самую нижнюю ступеньку лестницы, и опустила голову. Я так устала.
Но времени на сон уже не было. Прошло буквально пару минут — ровно столько, чтобы перевести дух.
И в дверь постучали.
Глава 8
Я встала и прошла к двери, распахнула ее. На пороге стоял имперский эмиссар Гроссман и его напарник Вильям.
Сразу заметила, как они напряжены. Пригласила их в дом:
— Проходите.
Воины переглядывались. Особенно внимательно всматривались в мои черты лица.
— Его Величество уже рассказал вам обо всём?
— Да, — ответил Гроссман за обоих.
Я улыбнулась им тёплой, искренней улыбкой и развела руки.
— Леди Анна, — начал осторожно Вильям, словно не веря до конца.
Я его понимала.
— Вы можете называть меня, как и раньше, просто Анной.
— В это невозможно поверить, — хрипло кашлянул Гроссман.
— Теперь вы разделите со мной мою тайну, — пожала плечами.
Мужчины снова переглянулись и кивнули.
Они никогда не были многословными — сдержанные, молчаливые, прекрасные воины. Охраняли меня каждый раз, когда я делала вылазку в Гиблый Лес.
— Грос, Вил, прошу, проходите, — проговорила я снова, ведь они словно впали в ступор.
