Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

В узком коридорчике у двери на задний двор размеренно тикали большие настенные часы, на окнах мороз выводил свои узоры тонкими нитями инея, а ей казалось, вот-вот она увидит обезображенное ненормальной улыбкой лицо старухи.

– Черт возьми, черт возьми, черт возьми… – Тсеру прорвало. Перемежая ругательства с шумными выдохами, она понеслась к главному входу, где тоже трясущимися руками повернула замок. Сейчас она отчаянно пожалела, что не взяла номер у Иоски. Представитель власти ей бы не помешал, его знание местности и населения – вдвойне. Вместо этого Тсера нажала на номер из быстрого доступа. Через пять гудков, кажущихся вечностью, Дечебал поднял трубку.

– Ты одумалась, и мы возвращаемся домой? – В его голосе искрилось веселье, видно, брат наслаждался первым школьным днем от души. На заднем фоне раздалось девичье кокетливое хихиканье. Польщенный чужим вниманием, младший Копош коротко усмехнулся в трубку.

– Да, – всего одно короткое слово, один слог. А на то, чтобы выдавить его из себя, понадобилось несколько секунд. Вышло жалко, низким сипом. Дечебальд тут же посерьезнел, голоса его одноклассников начали отдаляться.

– Произошло что-то серьезное, Тсера? Мне стоит вернуться?

– Да. – Еще немного – и она бы зашлась в приступе нервного хохота. Пятясь к ступеням на второй этаж, Тсера нащупала левой рукой перила и вцепилась в них, начиная восхождение на второй этаж спиной вперед, не отводя взгляда от двери. – Я не… Здесь была старуха, я почти уверена, что она хотела напасть на меня, Дечебал… Она упала на ступенях и так резво вскочила, люди так не могут…

Она запнулась, провела языком по пересохшим губам и неловко прочистила горло. Слышать это со стороны наверняка было дико, но что ей оставалось? Это место сбивало ее с толку, врывалось в жизнь инаковостью, переворачивало и ломало привычный жизненный уклад. Начиная с ночи, оно медленно отравляло ее, пускало когти страха под кожу.

– Спокойно, скоро я буду дома. Не сходи с ума, Тсера. Никого не пускай, оставайся в своей комнате.

– Я заперла двери.

– Умница, я позвоню, когда буду у порога, ничего не делай, ладно? – В его спокойном голосе не было ни капли страха. Будто ситуация не была абсурдной, будто сестра не свихнулась. Так ведь обычно все начинается, верно?

– Договорились.

По ту сторону телефона послышались короткие гудки, Дечебал отключился. А ей было так холодно… Проклятый дом промерз до самого своего основания, котел больше не пытался вернуться в строй. На последней ступени Копош развернулась и быстрым шагом направилась к собственной комнате, однако, не доходя до нее, замедлилась и завернула в спальню Дечебала. Лучше так, в светло-голубой спальне она промерзнет до самых костей. Если бы только брат знал о ее неприязни к этому цвету, наверняка бы уступил бордовую. Не знал. Потому что она стыдилась рассказывать.

Подростки бывают жестокими, ее школьное окружение не было исключением. Год за годом они вытравливали из нее любовь к собственному цвету глаз, гардероб Тсеры быстро скуднел, голубые наряды сменялись на более «привычные» для рыжих – зеленые.

«Прости за бестактный вопрос, но ты хорошо видишь? Выглядит как… Ну, знаешь, жуткий взгляд, продирающий».

«Ой, мама недавно подарила мне аквариум, псевдомугилы рыбки невзрачные, но глаза просто как твои, один в один. Кажется, в темноте засветятся. Только за них зацепиться и можно, такая жуть…»

«Тсера, хэй, Тсера, ты слышала сказку о свадьбах влюбленных стригоек? Они тоже голубоглазые и рыжеволосые. Уверен, во время прогулки с тобой должен пойти град. Не хочешь сходить на свидание? Проверим мою гипотезу».

Ее глаза сравнивали с рыбьими, сравнивали с выцветшим постельным бельем и сомневались в качестве ее зрения. Каждый раз, когда собеседник замолкал, невольно наклоняясь к ней, Тсера упрямо опускала взгляд в пол. Менялись только люди, интерес всегда был одинаковым.

И она возненавидела голубой цвет. Начала ненавидеть его блеклость, прозрачность и холод. Тсера пробовала носить линзы прекрасного тепло-шоколадного оттенка, но роговица воспалялась, ее глаза отторгали инородное.

И сейчас, стягивая с себя влажную, пропитанную потом одежду, кутаясь в широкий свитер брата и перевязывая на тощих ребрах его тренировочные штаны, она мысленно кляла себя за слабохарактерность – сделать пару шагов оказалось непосильным. Закутавшись в одеяло, словно в кокон, Тсера улеглась поперек кровати и позволила сну унести себя прочь.

И привычную темноту под веками разодрали образы.

Девочка-подросток с подведенными темно-красным губами склоняется над ней, держа в дрожащей руке шприц. Все вокруг пылает алым, огонь бежит по иссохшим венам, он врезается в глаза, разъедает рот, натягивает жилы.

Голод. Голод. Голод. Голод.

Она чувствует солоноватый запах пирога Добруджа. Девчонка плачет, просит Господа простить ее и, замахнувшись, вонзает иглу прямо ей в грудь. Предвкушение сладкой истомой разливается по телу. Она обязательно дождется.

Моя Тсера…

Перевернувшись на другой бок, Копош открыла глаза. Сумерки уже опустились на землю, рядом, закинув на нее руку, лежал Дечебальд. Немигающий внимательный взгляд вцепился в ее глаза, брат улыбнулся.

– Хэй.

– Хэй… – Тяжело вздохнув, Тсера потерла воспаленные от недосыпа веки, широко зевнула. – Как ты зашел в дом? Давно приехал?

– Наша тетка была жутко банальной, ключ оказался в подвешенном на пороге кашпо – чахлый трупик растения не скрыл его. Приехал через пятнадцать минут после твоего звонка, но потом отлучался. Следовало купить продуктов, раз ты не озаботилась состоянием своего несчастного младшего брата. – Убрав с сестры руку, Дечебальд завел ее за спину, нашарил на тумбочке коробку с половинкой торта. Торжественно вложив ей в пальцы вилку, он устроил под собственной поясницей подушку и сел. – С томатным жмыхом, твой любимый. Пока жуешь, поделись, пожалуйста, ради чего я несся сюда сломя голову и поцарапал бампер нашей машины?

– Ты поцарапал машину? – Брови неумолимо поползли к переносице. Видит бог, если Дечебал будет неосторожно водить и рисковать собой, Тсера лучше проглотит и переварит ключ, чем позволит ему вновь сесть за руль.

Говнюк невозмутимо пожал плечами, наклонился, подцепив зубами наколотый на вилку кусочек.

– Нет, но тебя стоило взбодрить, ты неважно выглядишь. Так что там?

– Я… – Тсера замялась, неловко прочистила горло и увела руку от потянувшегося за вторым куском брата. – Я не уверена в том, что видела. К нам на порог пришла старуха, она попыталась забраться в дом, причитая, что не видит меня. И, Дечебал, она вслух размышляла о том, насколько я вкусная…

– Очередная городская сумасшедшая, просто будь осторожнее, не бери в голову. Тебя только это напугало?

Перед глазами встала картина: падающая женщина, хрустящие кости, слепые глаза с подрагивающими глазными яблоками. Она казалась древним чудовищем, Тсера