Инкуб на сессию - Аника Ледес
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Он моргнул. — Если ты не против, конечно.
— Риэль, — сказала я медленно, — ты понимаешь, что «полежать в ванне» обычно означает... ну...
— Что?
— Что мы будем там... вместе.
— Да, — кивнул он. — Я понимаю.
— И тебя это не смущает?
Он задумался. Хвост его сделал замысловатый пируэт.
— Смущает, — честно признался он. — Но я подумал, что если я постоянно буду смущаться, то мы никогда не... ну...
— Не что?
— Не станем ближе, — сказал он просто. — А я хочу стать ближе. Очень.
Я стояла в дверях ванной, сжимая в руках пижаму с котятами, и понимала, что проваливаюсь в какую-то другую реальность. Где Риэль предлагает мне полежать в ванне, а у меня сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет.
— Ладно, — выдохнула я. — Пошли.
— Правда?
— Но если ты будешь там краснеть и заикаться, я тебя утоплю.
— Договорились, — серьёзно кивнул он.
Глава 18
Я добавила в ванну столько пены, что мы с Риэлем сидели в воде по шею, а над поверхностью торчали только наши головы и его рожки — видимо, перенервничал. Серьёзно, я переборщила так, что соотношение воды и пены было один к одному.
— Там...? — начал Риэль, косясь на пузырьки, которые медленно ползали ему на подбородок.
— Сиди смирно и не елозь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Это было сложно. Потому что под водой, где-то там, внизу, в этой мутной, мыльной толще, происходило то, от чего у меня сносило крышу. Я не видела этого, но чувствовала каждой клеточкой. Его нога рядом с моей ногой. Его рука, случайно (или нет?) касающаяся моей ступни. Его хвост, который, кажется, жил своей жизнью и плавал вокруг нас, как любопытный угорь и иногда проскальзывал в довольно интимных местах, отчего я вздрагивала.
— Лея, — сказал Риэль. — У тебя щёки красные.
— Это от горячей воды.
— Горячая вода не так влияет на цвет щек, — уверенно сказал он. — Я инкуб. Я разбираюсь в физиологических реакциях.
— Заткнись, — буркнула я и ушла под воду с головой.
Под водой было тихо и темно. Только пузырьки щекотали нос. Я сидела там, пока лёгкие не начали гореть, и вынырнула обратно.
Риэль смотрел на меня с выражением «я-всё-понимаю-но-молчу».
— Что? — буркнула я, проклиная и восхваляя себя за свой длинный язык.
— Ничего. — Он улыбнулся.
Я закатила глаза и откинулась на бортик ванны, стараясь расслабиться. Получалось плохо. Потому что теперь я чувствовала не только его ногу, но и то, как его хвост медленно, почти незаметно обвивается вокруг моей щиколотки под водой.
— Риэль, — сказала я, не открывая глаз.
— М?
— Твой хвост.
— Что с ним?
— Он меня обнимает.
— О, — протянул он. — Извини. Я не контролирую.
— Врёшь.
— Немного, — признался он с улыбкой.
Я открыла один глаз и посмотрела на него. Он сидел, прижавшись спиной к противоположному бортику, и вид у него был самый невинный. Только хвост, предатель, продолжал накручиваться вокруг моей ноги и ползти все выше.
— Знаешь, — сказала я. — Это странно.
— Что именно?
— Всё. Сидеть в ванне с инкубом, у которого хвост. И чувствовать себя при этом... ну...
— Как?
— Будто это нормально. Будто так и должно быть, — честно сказала я.
Он улыбнулся ещё шире, и внутри меня всё начало закипать.
Мы сидели в тишине, нарушаемой только тихим плеском воды. Пена медленно оседала, открывая всё больше. Я старалась не смотреть, но краем глаза всё равно видела. Его плечи. Ключицы. Линию груди, уходящую под воду.
— Лея, — сказал он вдруг.
— М?
— Можно я тебя поцелую?
Я повернула голову. Он смотрел на меня серьёзно, без тени смущения.
— Ты спрашиваешь?
— Я хочу быть уверен, что ты этого хочешь, — сказал он. — Ты сегодня пережила много всего. Я не хочу, чтобы ты думала, что должна...
— Риэль.
— Да?
— Заткнись и целуй уже.
Он заткнулся. И поцеловал.
А дальше... ну, слушайте. Дальше было то, о чём я не могу рассказать подробно, потому что тогда этот текст точно попадёт под рейтинг 18+. Скажу только, что было очень мокро, очень горячо и очень... интимно. Да. Пусть будет это слово.
В какой-то момент вода остыла, и мы перебрались в спальню. Потом снова в ванну. Потом на кухню зачем-то. Потом снова в спальню.
Короче, если хотите деталей — включайте любой ролик на том черно-оранжевом Ютубе, где двое развлекаются в ванной. У нас было примерно так же. Только с хвостом... Да, он внёс очень интересное дополнение.
Проснулась я оттого, что солнце светило прямо в глаза. То самое, наглое, беспощадное. Я застонала и попыталась зарыться лицом в подушку, но подушка оказалась тёплой и дышащей.
Я открыла один глаз.
Риэль лежал рядом. С растрёпанными волосами, счастливой улыбкой на лице и абсолютно голый. Хвост его мирно покоился поверх одеяла, кончик слегка подрагивал во сне.
— Оу, — протянула я тихо. — Точно. Вчера было... это.
Воспоминания нахлынули волной, и я почувствовала, как щёки заливает краска. Причём не только щёки, если честно. Всё лицо. И шея. И, кажется, уши.
— Доброе утро, — раздалось с подушки.
Я подскочила так резко, что чуть не свалилась с кровати. Риэль смотрел на меня с лёгким беспокойством.
— Ты чего?
— Ничего! — выпалила я. — Всё нормально! Я просто... кофе хочу. Очень. Срочно.
Я попыталась встать, но одеяло запуталось вокруг ног, и я грохнулась на пол, утягивая его за собой.
— Лея! — Риэль свесился с кровати. — Ты цела?
— Да, — простонала я из вороха одеяла. — Всё отлично. Просто... утро. Я всегда так...
Он спрыгнул с кровати и присел рядом. Голый. Совершенно голый. И, кажется, даже не замечал этого.
— Лея, — сказал он, пытаясь распутать одеяло. — Ты красная.
— Это от падения, — сказала я, увлеченно глядя в стену.
— От падения не краснеют.
— У меня такая реакция.
— Лея, — он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Ты смущаешься?
— Нет! — Я отдёрнула голову и уставилась в пол. — Просто... ну... мы вчера...
— Да, — спокойно сказал он. — Мы вчера.
— И сегодня ты голый.
— А, — сказал он и только сейчас, кажется, осознал этот факт. — О.
Он вскочил и заметался по комнате в поисках одежды. Нашёл свои штаны, запутался в них ногами, чуть не упал, наконец натянул.
— Извини, — сказал он, стоя посреди комнаты в одних штанах и с растрёпанными волосами. — Я не подумал.
Я смотрела на него и чувствовала, как смущение потихоньку отступает. Потому что он стоял такой... свой. Родной. С этим прессом, который я хотела облизать. Странное желание, знаю. Но когда перед тобой стоит голый инкуб
