Мой пленный генерал - Лия Шах

с Лаеном, Элей и остальными учился на артефактора, но был вынужден отправиться на далекую дикую планету, чтобы взять бразды правления в свои руки. Титул короля достался ему по наследству и повлек за собой кровопролитную битву. Однако по сей день этот робкий нерешительный парень остается одним из умнейших людей галактики.

Зная, что Зак попусту трепаться не станет, Лаен не смог удержаться от искры надежды во взгляде. Разлепив пересохшие губы, он хрипло сказал:

— Спрашивай.

Юный король еще раз нервно поправил очки и тихо спросил:

— Ты прошел слияние с даром?

Люди на экране пораженно застыли, и яркий свет озарил их глаза. Ну конечно! Как можно было забыть о слиянии!

Здесь нужно заметить, что с приходом в мир попаданцев техника управления магическим даром претерпела значительные изменения. Были совершены некоторые сенсационные открытия, благодаря которым маги смогли значительно развить свои способности.

Обычно люди рождаются с магическим даром определенной направленности, но стеснены строгими ограничениями. Магический дар характеризуется временем, в течение которого маг может его использовать, интенсивностью и радиусом действия.

Но все это имеет значение только до слияния. В процессе этого ритуала душа мага растворяется в стихии, становится ее частью, после чего возвращается в тело, но связь остается. Это непросто, можно легко погибнуть, однако оно того стоит. После завершения слияния с даром, маг освобождается от всех ограничений. И это почти ничем не отличается от силы бога. Разве что маг все еще не будет иметь прямого доступа к силе Источника.

Вот только все, кто делал это, имели рядом проводника — человека, который убедит душу после слияния вернуться в тело. А убеждение было необходимо, потому что никто не хотел возвращаться. Слишком хорошо было быть частью стихии. Легко и беззаботно. Освободившись от груза человечности, мало кому хочется снова взять его на себя.

Лаен не ответил на вопрос Зака. Его глаза ярко засияли, будто душа вернулась в тело, и парень сбросил вызов. Все поняли, что кризис близится к завершению, и перезванивать не стали. Однако каждый молча переживал о том, чем закончится эта история, ведь завершение может быть самым разным.

Получив все нужные ответы, Лаен не стал медлить. Он совершил все необходимые приготовления, вооружился зельем телепортации и букетом настоящих живых цветов, после чего отправился покорять маленькую богиню, прошедшую три мира, чтобы найти семью.

Чтобы найти Его.

На самом деле Лаен был совсем не так спокоен, как хотел казаться. Букет в его вспотевших руках был крепко сжат, брови сурово сведены, а пульс грохотал в затылке. Сердце сжималось от тревоги и ожидания сладкой встречи.

Исчезая в белом пламени, он мог представить себе самые разные исходы этого вечера. Представлял, как Лида высмеивает его и отправляет обратно, как гневно отчитывает и просит никогда не возвращаться, как радостно обнимает его и счастливо улыбается букету. Ад и рай смешались в сердце, являясь доказательством той самой первой любви, что бывает лишь раз.

Чего генерал не ожидал, так это кромешной темноты после завершения телепортации.

Они расстались много дней назад, и Лаен не знал о ситуации на этой стороне. Не знал он и о том, что пока был в запое, с ним пытался связаться мистер Честити — тот самый мэр планеты Арс-9.

И, конечно, не знал, что его девочка так и не вернулась домой тем вечером, найдя последнее пристанище в катакомбах.

Темнота застала генерала врасплох. В одночасье потеряв зрение и способность ориентироваться в пространстве, он неловко пошатнулся и сделал шаг вперед, но тут же ударился о преграду нижней частью тела и споткнулся, повалившись на нее. Букет упал на землю, а руки поспешно схватились за предмет перед собой, чтобы попытаться восстановить равновесие.

Предмет напоминал то ли стол, то ли тумбу, но был одновременно длинным и широким, а в высоту доходил генералу до пояса. На ощупь он был холодным и идеально гладким, но не металлическим и не каменным. Однако гладким настолько, что его можно было назвать скользким. И чтобы не соскользнуть, генерал ухватился за края покрепче. Это было ошибкой.

У предмета оказались острые края. Крепкая хватка вовсе не помогла генералу удержаться, зато ладони располосовало так, что кровь потекла без остановки.

— Проклятье, — зашипел Лаен, рефлекторно отдергивая руки и скатываясь с преграды на пол. Упав на бок, он поднял ладони, не решаясь к ним прикоснуться, и с досадой стал думать, как действовать дальше.

То, что с телепортацией возникли проблемы, Лаен уже догадался. Оставалось понять, были ли это проблемы с заклинанием или с его целью. Был еще один вариант: паленое пойло, которое наградило его слепотой, но генерал мужественно выбросил эту мысль, как маловероятную.

Скорее всего, что-то случилось с Лидой.

От этой мысли у генерала екнуло в груди. Наплевав на собственные увечья, он поспешно поднялся и достал коммуникатор, чтобы включить фонарик.

Разблокировав устройство, он был ошеломлен огромным количеством уведомлений, закрывших весь экран. Парень стал поспешно смахивать их в сторону, пока палец не замер над одним, которому здесь явно было не место:

[116 пропущенных вызовов от «Мэр Арс-9»]

На секунду у Лаена перехватило дыхание. Он вдруг с устрашающей ясностью понял, что, пока был в запое, случилось что-то ужасное. У этого мэра вообще нет причин связываться с вражеским генералом. Ни одной, кроме… маленькой богини. И если он звонил так настойчиво, скорее всего, что что-то случилось.

Некоторое время в глухой тишине раздавался лишь поверхностный звук дыхания. По какой-то причине генерал не сразу нашел в себе смелость перезвонить малознакомому мэру. Он набрал его номер скорее случайно, чем намеренно, — рука соскользнула. Но вот раздались гудки, и на том конце приняли вызов. Голографический экран развернулся, и двое увидели друг друга.

Очевидно, что это генерал звонил, но, услышав тяжелое дыхание собеседника, он не осмелился спросить что случилось. Очевидно, что это мэр звонил более ста раз, но теперь ничего не говорил, а просто молча смотрел на собеседника. Бывает так, что двум людям не хватает слов, чтобы донести другому свою мысль, а бывает так, что даже тишина содержит слишком много информации.

Пожилой мужчина на экране за эту неделю лет на сто постарел. Веки тяжело нависали над запавшими глазами, а мешки под ними в обрамлении темных кругов свидетельствовали о многих бессонных ночах последних дней. Морщины еще глубже врезались в сухую, как кора дерева, кожу, и на всем его лице читалась невосполнимая утрата.

Как бы Лаену хотелось, чтобы это были последствия экономического кризиса, а не что-то похуже. Но игра