Нефритовое бюро непризнанных чувств - Виктор Алеветдинов
Сяо-Лань закрыла глаза. Её дар раскрылся над площадью, как сеть, и впервые она услышала не ложь, не признания, а страх.
«Дочь уйдёт и не вернётся». «Если разведусь, никто не принесёт воды в старости». «Я люблю не того». «Моё „нет“ разрушит мать». «Если вспомню, снова начну писать плохие стихи».
Страхи тянулись к Свату: неоформленные, неназванные, незащищённые.
— Вы правы, — сказала она. — Он питается тем, что люди не называют.
Вэй уже разворачивал служебный свиток, вероятно, взятый у чиновника, слишком поздно понявшего: бывшему инспектору в состоянии налогового вдохновения лучше ничего не давать.
— Нужно заставить его принять на себя все украденные обязательства. Если он признаётся получателем облегчения, то признаётся и получателем прибыли: эмоциональной, юридической, брачной, репутационной.
— А если не признаётся?
— Тогда процедура недействительна: получатель не установлен.
— Как заставить?
— Его печать стоит на договорах, лотах, архивных карточках, списках служителей, сделке вашего отца и моей печати. Нужно собрать подписи украденных чувств.
Они оба посмотрели на Цикаду. Дух уже исчезла внутри бронзового журавля; наружу торчали только задние лапки.
— Тесно! У вашей государственной системы ужасная вентиляция!
Красные нити хлестнули к помосту. Сяо-Лань разрезала первую ножом, Вэй отбил вторую свитком декларации, что выглядело настолько нелепо, что она запомнила бы даже в момент гибели. Пельмень-пророк бросился на третью и героически прилип к ней.
— Начинка против судьбы.
— У нас есть минуты, — сказал Вэй.
— У нас всегда минуты. Когда-нибудь я хочу дело, где есть хотя бы спокойный час.
— После спасения города.
— Это почти свидание?
— Предварительное планирование.
Внизу люди уже шли к чашам с всё более гладкими лицами. Отец Сяо-Лань поднял чашу и двинулся к первой группе. Вэй положил руку ей на плечо — не удерживая, а возвращая в момент.
— Назовите их страхи.
— Я не чиновник.
— К счастью. Оформите не бумагой, а правдой.
Сяо-Лань подошла к бронзовому журавлю.
— Эй, служебная ошибка! Дай мне голос.
— Занята вечностью!
— Сейчас.
Журавль щёлкнул клювом и повернулся к ней.
— Жители Юйланя! — её голос прокатился над площадью грубо и живо. — Вы боитесь не боли. Вы боитесь, что она будет зря. Скажете «нет» — разрушите семью. Скажете «да» — предадите себя. Вспомните любовь — она не вернётся. Простите — вас снова ранят. Не простите — останетесь одни.
Лица в толпе дрогнули, гладкость дала первые трещины.
— Замолчи, — сказал Сват.
— Нет. Вот это слово вы веками терпеть не можете.
Она указала на министра Фу.
— Вы боитесь, что дочь, выбрав себя, перестанет быть вашей.
Министр Фу вздрогнул.
— Да.
Мэйлин рядом с ним судорожно вдохнула. Сяо-Лань повернулась к Хань Юю.
— Вы боитесь, что вернувшаяся память окажется хуже пустоты.
— Да, — сказал поэт, сжимая свиток.
— Госпожа Цян, вы боитесь, что без злости ваш муж станет святым, а вы — дурой, которая двадцать лет ругалась с сапогом.
Госпожа Цян моргнула. Лицо её ожило так резко, что она тут же возмутилась:
— Он прятал деньги в левом сапоге!
— Вот. Держитесь за это.
Названные вслух страхи переставали течь к Свату. Они падали на площадь тяжёлыми, некрасивыми, но своими. Сват пошатнулся.
— Цикада! — крикнул Вэй.
— Ещё немного!
— У нас нет немного.
— У всех начальников один стиль!
Внутри бронзового журавля Цикада решила, что ошибочная запись в реестре, допрос, печать молчания и чернильница унизительной глубины были подготовкой к этому мигу. Механизм оказался отвратительным: печатные жилы, налоговые трубки и клапан с надписью: «Не открывать, если вы не старший фискальный дух».
— Родственник, — сказала Цикада, укусила клапан и открыла его с оскорблённым писком.
Внутри засияла матрица печатей Палаты. Через неё проходили признания, браки, штрафы за поцелуи, акты разбитого сердца и древние исключения. Цикада обожала скучные исключения: в них всегда пряталась власть.
Она нашла форму НН-47 — маленькую, затем НН-47-дополнение — тоже маленькую, и наконец НН-47-бис-небесную: «для случаев, когда получатель прибыли является древней должностью, демоном или брачным институтом».
— Ах, красота.
Цикада вгрызлась в печатную жилу и начала заполнять форму собой. Получатель: Безымянный Сват. Иные имена: Су, архивариус Су, должность брачной гармонии, прежнее имя не установлено, лицо отсутствует. Вид деятельности: незаконное извлечение эмоциональной прибыли из неоформленного страха выбора. Период: с года Великого Распада по настоящее время. Объём: город, частично провинции, один пельмень косвенно пострадал. Основание: договоры, архивные карточки, аукционные лоты, изъятые первые встречи, добровольные служители, поддельные признания, печать удобного союза, попытка массового очищения выбора. Ответственность: единоличная.
Оставалась главная строка: «Подтвердить, что субъект является конечным выгодоприобретателем». Снаружи Сяо-Лань называла страхи, и каждый вспыхивал в матрице личной печатью: «Да, я боюсь». «Да, это моё». «Да, я не отдаю».
— Руководитель, вы великолепны, но премия всё ещё обязательна.
Цикада втянула названные страхи в форму, затем подписи украденных признаний, лоты с аукциона, первое признание Вэй Жэня с отметкой «возвращено владельцу», отцовское признание Ли Вэньцзюня, карточки забытых невест, удобный чай Су и штраф за почти-поцелуй. Подумала и добавила: «Фискальную сущность проверить на избыточное рвение».
Форма раздулась до размеров внутренней стены журавля.
— Не хватает печати Неба.
Цикада посмотрела на золотой канал, уходящий к главной печати суда.
— Служебная ошибка имеет право на карьеру.
И прыгнула.
Бронзовый журавль снаружи закричал голосом Цикады:
— Внимание! Обнаружен единоличный получатель незаконной эмоциональной прибыли!
Над Небесным судом развернулся гигантский свиток декларации. Вэй поднял голову.
— Получилось.
Сяо-Лань следила за строками.
— Она вписала пельмень.
— Это несущественно.
— Для пельменя существенно.
Пельмень-пророк кивнул.
Свиток ударил по Свату золотой печатью. Не физически — хуже: юридически.
— Безымянный Сват, — прогремела Небесная фискальная система, древняя и недовольная, — вы признаны конечным выгодоприобретателем незаконной эмоциональной прибыли за период, превышающий допустимый срок хранения отчётности. Вам начислены: налог на неоформленные признания, пошлина за оборот чужих первых встреч, сбор за добровольно-принудительные решения, пеня за поцелуи косвенного значения, штраф за эксплуатацию неоформленного страха и доначисление за моральный ущерб.
Сват закричал безо рта. Красные нити начали рваться. Люди падали на колени, хватаясь за лица; выражения возвращались болью, слезами, руганью и растерянностью. Госпожа Цян крикнула про левый сапог, Хань Юй расплакался, Мэйлин обняла отца, а министр Фу бормотал, что суп всё-таки был лапшой. Ли Вэньцзюнь выронил чашу, и Сяо-Лань увидела: его лицо
