Не про Любовь! - Нора Ольвич
Мне казалось, что фотография не передавала всего её очарования.
Или она сама не хотела быть заметной?
Возникло ощущение, что она потянулась и шагнула назад в момент, когда фотограф сделал этот кадр. Удивительно. Женщины обычно любят фотографироваться. Но в этот раз камера, будто уловив движение весь свой фокус, подарила мужчине.
Застывший миг чужой жизни.
Возможно, это момент переломный, когда женщина сознательно отходит на второй план, уступает инициативу мужчине. Это приговор? Её готовность принять пассивную роль, которая предопределена погонами мужа? Или нечто другое? Как бы то ни было, фотография становилась явным свидетелем…
Большего я сказать не могла.
* * *
А утро было прекрасным. Я не ощущала чувства голода. Только жажду. А ещё хотелось движения.
Бежать!
Представлялся кросс-километра на четыре вокруг неподалёку стоящей новой школы.
Подошла к зеркалу.
«- гладкая, что твой лосось».
Как же так?
«- зачем я съела ещё порцию витамин»?
«- почему иначе чувствую себя»?
«- мысленно говорю нельзя, а сама делаю»!
Эйфория прекрасного самочувствия заканчивалась.
Нет!
Она продолжалась.
Но оттого становилось не по себе.
Я связывала воедино отголоски происходящего и… замирала от ужаса.
« - Что? Что это? Как это происходит? Почему? Кто я»?
Волосы стали иные. Лицо.
Почему я не бегу с самого утра к своему другу, лежащему в холодильнике, и не зову его ласково – «пармезанчик»? Не варю кофе, веря в чудодейственные силы этого напитка.
Почему даже мысленно не вспоминаю о работе – удалёнке?
Не мечтаю о луковом супчике с обязательным добавлением сливочного маслица на первом этапе его приготовления?
Любуюсь солнечными лучами, небом и океаном - его хорошо видно из окна высотки. Не просто пейзаж за окном, а панорама, открывающаяся с высоты птичьего полета.
Что же не даёт покоя? Что же происходит в душе человека, любующегося таким видом утром? Спокойствие? Воодушевление? Меланхолия?
Может быть, он вспоминает о чем-то важном, о мечтах, который в юности бередили сознание? Или просто наслаждается моментом, ощущая себя частью чего-то большего?
Сообщение от незнакомки было ледяным душем для меня. Машинально присев в кресло, смотря на экран телефона, поместила связь в режим полёта. Номер непонятный.
Имя чужое в Телеграмм.
«- Надо поговорить».
- Кому надо?- прошептали губы. - Кому-то, но только не мне.
«- Ты сама не справишься»!
Глава 3.
Глава 3.
Просмотрела изображение с камер на придомовой территории. Записи оповещали о том, что машина на месте. Листва облетала с деревьев.
«- ночью было прохладно».
Прошлась невесомой поступью по коридору, закрыла звуконепроницаемую бронь двери на все запоры. Задраив пожарные люки на застеклённой лоджии с особенной тщательностью, не позабыла про окна и жалюзи на их стёклах. Спустив зеркало из прихожей на пол и перенеся его в зал, усевшись в позу лотоса на ковёр, я смотрела на себя другую. Веки, они подтянулись за прошедший отрезок времени.
Или, мне кажется?
Сердце стучит так, как это было в восемнадцать лет.
Тогда, когда поняла, что предали.
Но ведь сейчас мне нет до этого дела.
Или с внешней картинкой молодости и процветания гормоны заставляют переживать совсем по-иному те или иные жизненные вопросы? Они заставляют вспоминать забытое и оценивать его совсем в ином ключе.
Отчего так хочется лёгкости в теле? В этой увядающей клетке для совсем ещё молодой души? Вот я и произнесла это наконец-то. Почему, находясь в расцвете сил, мы так жаждем избавления от тяжести, пришедшей с годами? Наше тело – это действительно тюрьма для свободной души. Может быть, это просто инстинкт выживания, заложенный в нас с древних времён? Ведь лёгкость – это свобода движения, возможность быстро ускользнуть от опасности.
Опасность!
Я ощущала её всеми фибрами души. Не знала, откуда она придёт и что будет со мной дальше. Но то, что происходило с телом, с разумом, было действительно опасно. Для общества, и для меня в целом. Лёжа на полу в позе эмбриона, не сводила с отражения взора.
Засыпала. Слышала крадущиеся шаги возле мой входной двери в общем коридоре тамбура и снова тишину. Не сомневалась - это сосед, который на удивление был весьма неопрятным мужчиной. Он всё время находился дома. Айтишник, работающий на удалёнке. Чётко слышала его дыхание и то, как он курит в открытое окно.
Вставала, скользила, будто пригибаясь из комнаты на кухню, пила воду. Понимала, что живу на седьмом этаже, кому нужно за мной смотреть? И все же. Дом напротив совсем близко. Окна, вот они. Совсем чужая жизнь за ними. Люди сейчас мной воспринимались совсем в другом ключе.
Мне нужно было от них что-то. От всех сразу.
Изумительные глотки энергии!
Набирала новую воду из крана, отстаивала, глотала витамины и опустошала холодильник. В ход шли только овощи и рыба на пару. Мысли о мясе в любом виде, вызывали только тошноту.
Ложилась вновь на пол.
Смотрела и ловила взором хоровод пылинок, которые мерцали в лучах заходящего солнца. В какой-то момент заставила себя взяться за уборку. Но это уже была вовсе не я. И не та, что — когда-то счастливо улыбаясь, выходила замуж за молодого инженера проектного бюро.
Многое менялось во мне. Та женщина на фотографии во сне; я улавливала некое сходство с ней. Но в то же время и нет.
А после наступил настоящий голод.
Сколько прошло дней?
Господи.
Мне нужно было…
Как бы это сказать.
Не кусочек пиццы – это точно. Салаты – всё казалось уже не такой «живой» пищей. Про убиенную плоть животных в морозилке холодильника и думать не хотелось. Чёрная энергия насилия, я видела её воочию. Мне жизненно необходимо было то, что я поглощала от молодости и эйфории. От уверенности в своей уникальности. То, как могут себя чувствовать только юные и бесшабашные. Мне нужно было Это.
Я назову его: - флёр.
Вспомнила про телефон.
Пора было делать звонок маме. Сняла режим полёта и тут же жизнь ворвалась в эфир моей квартиры.
«- Разреши мне увидеть себя».
Тот же номер.
Стало тяжело дышать.
- Мама, как у вас дела? Да у меня всё нормально. Голос? Мне кажется, я простыла… Конечно, размораживала долго. Нет, не ела лёд. Да, работаю. Как всегда завал. Спасибо тебе. И я очень люблю тебя. Пока.
«- Ты не справишься сама».
Всё тот же
