Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило
Она снова кивнула. Ломано, нервно, как старый шарнирный болванчик, неудавшаяся кукла с подрезанными нитями. А Дечебал повернул на ее коленях голову.
– Эйш спокойно ходила днем, разве стригои не сгорают на солнце?
– Живые – нет. – Очередной поворот, машину занесло, поднимая левым колесом вихрь снега, и они, миновав предгорный лес, поехали по трассе. Иоска вел уверенно, сосредоточенно, Тсера едва могла рассмотреть пролетающие смазанные полосы полей. – Но тебе, к сожалению, это не грозит. Эйш выпила тебя почти досуха… Чтобы остаться живым стригоем, не нужно умирать – достаточно укуса, и процесс будет запущен. Проблема в том, что, укусив человека, единицы могут остановиться. Прекратить пить до того момента, как процесс будет необратим. Куда проще создать мертвого стригоя – дать испить своей крови, а затем пустить яд. Или просто сожрать.
– Ты пил ее кровь, Дечебал? – Взгляд Тсеры метнулся обратно к брату, он выглядел озадаченным. Прошли долгие минуты, прежде чем он с пониманием застонал, скривился в отвращении.
– Губа… Она прокусила свою губу, а я слизал кровь, это было, когда…
– Нет-нет, я поняла, не хочу этого знать.
– Она мертва? – В голосе брата что-то надломилось, треснуло. Холодные пальцы, лежащие на руке Тсеры, сжались. И никогда раньше правда, способная ранить его, не давалась ей так легко. Тсера мрачно кивнула.
– Мертва.
Дечебал неспешно кивнул, а во взгляде промелькнуло что-то такое, чего Тсера никогда не захотела бы увидеть вновь. Боль, перемешанная с разочарованием, с тоской по несбывшемуся. Брат отвернулся, снова закрывая глаза. А она перевела тему, спасаясь трусливым бегством от его реакции:
– Иоска, я слышала твой голос там, в склепе. Откуда ты знаешь о стригоях? Ты… тоже?
Опря рассмеялся, мягко, едва заметно покачивая головой:
– Нет, я просто знаком с их породой. И со многими другими. Так вышло, что я долгие века был соломонаром, теперь это в прошлом.
Она почти не удивилась. Было в нем что-то древнее, ворочающееся под кожей юнца и выглядывающее из-за зрачков столетней мудростью. Предчувствие, мягко коснувшееся ее в тот момент, когда Больдо и Иоска рассматривали друг друга в кафе в молчаливом противостоянии. В надтреснутом голосе брата послышалась ирония:
– Так и знал, что с тобой что-то не так. Старик, прячущийся в школе черта. Тсера, а тебе везет на ухажеров. Два ненормальных пенсионера, я в восторге.
Она бы ткнула его локтем в бок, оставила на лбу звонкий шлепок, только Дечебал выглядел настолько плохо, что Копош картинно фыркнула, наклоняясь, чтобы оставить громкий поцелуй на ледяном лбу брата.
– Сказал мне тот, кого только что попыталась до смерти затрахать ненормальная вампирша.
– А ты права, Копош, мы оба с придурью…
Вялую несерьезную перепалку оборвало шипение рации Иоски. Он едва слышно выругался.
– Опря, слышишь меня? Это центр. Нам поступили сведения, что твоя машина движется на высокой скорости в сторону южного шоссе. Убедись, что соблюдаешь ограничения. Обнови информацию о своих действиях.
Рация смолкла, а Тсера с тревогой выглянула в окно.
– Как они поняли?
– Мы проехали пост пару минут назад. Должно быть, начальству уже успели доложить о превышении.
Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Иоска нажал на кнопку питания, отключая рацию. Скорость он не снизил, наоборот, Тсеру вжало в сиденье, Дечебал возмущенно застонал, когда машину повело.
– Если мы не успеем до сумерек, кровосос попытается остановить нас. Если я доберусь до оборонной церкви и смогу зачаровать мост, Больдо не сможет пробраться ни через него, ни через ров, это значительно расширит безопасное место и облегчит нам задачу. Не хотелось бы, чтобы этот полоумный швырялся в двери церкви кольями из растущих неподалеку деревьев или попытался снести стену. С него станется.
Брату с сестрой оставалось лишь синхронно кивнуть.
До сумерек они почти успели. Почти. На горизонте уже виднелась заброшенная деревенька с нужной церковью. По дороге Иоска объяснял: в любом случае разъяренный вампир попытается сровнять ее с землей, будь они в обжитом месте – погибли бы люди. Слишком много ни в чем не повинных жизней. Дрокерица была единственным шансом на спасение – эту церковь не съело время. Так же величественно остались стоять высокие стены, таким же глубоким был ров вокруг. И Тсера почти поверила, что у них все получится. Виной задержки стала стая летучих мышей. Последние лучи уходящего солнца едва коснулись крыши несущейся вперед машины, когда на горизонте появилось стремительно приближающееся черное облако. Это было неправильно, ненормально – их скорость, количество гадких, слепо мечущихся телец… Они разбивались о лобовое стекло, оставляя кровавые полосы, но продолжали безумно кидаться на машину. Сотни перепончатых крыльев заслонили обзор, Иоске пришлось значительно снизить скорость. А Тсера с ужасом и отвращением смотрела на широко раскрывающиеся пасти, полные зубок-иголок, на огромные уши и пустые белесые глаза. В своем желании забраться в салон зверьки были безумны, они не боялись гибели и солнца.
Они сумели добраться до моста, Тсера отчетливо видела стены церкви и приоткрытую, покосившуюся створку двери, удивительно, но даже цветные витражи остались целыми.
– Больдо набирает силу. Нам нужно выкрасть еще четверть часа, если вы сумеете перейти порог, если еще не по…
Среди сотни телец мелькнул рыжий хвост, и Тсера предупреждающе вскрикнула. Она поняла все гораздо раньше, чем сумели увидеть остальные: связь с создателем натянулась, а затем ударила горячим хлыстом между лопаток, оглушила яростью и щемящим предвкушением. Он так злился, так негодовал, глядя на сидящего за рулем контрсоломонара… Больдо желал его смерти. И тогда Тсера сделала единственное, что могла, – гулко ударилась о сиденье сброшенная с колен голова Дечебала, брат тихо выругался, а она уже рванула вперед, вжимаясь между двумя передними сиденьями, чтобы дернуть вбок руль. Ничего не успевший понять Иоска выпустил его от неожиданности. И это спасло ему жизнь. Машина вильнула широким зигзагом, почти пропустив перед собой ярко-рыжего пса. Теперь он не был похож на Ориона.
Глаза горели не голубым, нет, карминно-красным. В распахнутой пасти виднелся десяток клыков, когти вошли в асфальт у самого моста, словно в масло, когда он попытался остановить свой бег, прыгнуть наперерез.
Крошево льда и камней ударили в бампер, часть долетела до стекла, оставляя сеть трещин. Истошно завопил Дечебал:
– Задний привод!
Иоска не успел сориентироваться, машина не въехала на заветную узкую переправу через ров. Пес неловко подпрыгнул, рассыпаясь десятком летучих мышей, сминая безумной черной волной их с дороги. Машина опрокинулась. Небо и земля перепутались местами. Их перевернуло один раз, за ним второй, а затем с грохотом опустило
