Сердце Феникс - Евгения Чапаева
* * *
– Твоя мать… – Керон твернулась к окну. – Она была сильной. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Но ее сила… она была проклятием. Ее магия была не такой, как у других фениксидов. И ты… ты унаследовала это, Кира.
– Унаследовала? – голос Киры сорвался, она подалась вперед. Пружины кровати скрипнули под ее весом. – Унаследовала что? Проклятие? Бессилие? Почему ты никогда ничего не говорила? Почему позволила мне чувствовать себя неполноценной?
Глаза Керон сверкнули:
– Ты – прямой потомок Великой Феникс.
Осознание молотом ударило по голове.
Тогда. До войны. Фениксиды и дракониты жили вместе, и кровь их смешивалась: одни дети рождались с тенями под кожей, другие с пламенем в сердце.
– Мы пытались уберечь тебя! – выкрикнула Керон. – Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело. Ты думаешь, что хочешь знать правду, но правда… Она тебя уничтожит, если тенебры доберутся до тебя.
– Нет, не понимаю. – Кира стиснула челюсть.
– Мы не хотели, чтобы ты узнала, что все оказалось бессмысленно. – Керон подняла взгляд, ее глаза блестели от слез. – Твоя мать была невероятной. Самой сильной из нас. Но даже она… не смогла.
* * *
Глаза Шеду сузились, и перед ним мелькнуло воспоминание. Холодные, серые земли Пустоши. Резкий запах озона и крови. Черные тени, скользящие по земле. Тогда он был моложе, глупее, думал, что сможет выжить в одиночку, найти родителей. Он хотел доказать… сам не знал что. Возможно, свою силу. Или просто хотел спрятать слабость.
Тогда, на границе между жизнью и смертью, он впервые услышал Умбру. Голос, который прозвучал не как шепот утешения, а как насмешка, хлестнувшая его, когда он лежал на чужой замерзшей земле, едва держась за мысль о брате, который ждал его дома.
– О, бедняжка. Похоже, твои великие планы победить злобных тварей пошли прахом, – насмешливо шептала тень в его сознании. – И что теперь? Умереть? Как же благородно.
Это был момент, когда Шеду впервые ощутил, что не один, и одновременно понял, что одиночество – это не самое страшное. Страшнее было смотреть в глаза своим демонам.
Шеду стиснул зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулак, когда он смотрел на Киру. Ее боль и замешательство были слишком хорошо ему знакомы.
– Хм, кажется, она напоминает тебе кое-кого. Или нет? Разве у тебя было не такое же выражение лица, когда ты понял, что не справился? Ах, ностальгия.
– Хватит, – отрезал Шеду, отгоняя тень. Но не мог отвернуться от Киры. Ее раненый взгляд и сжатые кулаки были живым отражением тех эмоций, которые он старательно в себе хоронил.
«Она потеряла мать. А я – все, что у меня было. Разница только в том, что я уже тогда знал, что буду бороться. Ей еще предстоит это понять».
Шеду почувствовал, как его раздражение сменяется странной смесью беспокойства и… нет, не жалости. Скорее желания увидеть, сможет ли Кира преодолеть свою боль так, как он пытался преодолеть свою. Но, в отличие от него, она не одна.
Умбра саркастично продолжила:
– Ох, какой трогательный момент. Семейные драмы на фоне смертельной опасности. Как это… банально.
Губы Шеду тронула легкая усмешка.
– Она справится сама. Или сломается. Но мне все же интересно, что она выберет: бороться за себя или погибнуть.
* * *
– Как правда может уничтожить?! – Кира вскочила с кровати. Ее голос дрожал, но она стояла прямо. – Я предпочитаю знать, а не жить во лжи. Она погибла из-за тенебров? Почему никто не сказал мне, что ее магия была другой? И что не так с моей магией?
– Потому что ты бы ненавидела мать за это, – выпалила Керон. – Ты бы ненавидела ее за то, что она выбрала свой долг, а не тебя.
Кира замерла. Эти слова – как удар в солнечное сплетение. Она открыла рот, но звуки застряли в горле.
Керон долго молчала, тяжело дыша. Глаза ее вновь утратили блеск, и она выглядела такой хрупкой, что Кира невольно почувствовала укол вины.
– «Кровь Феникс и душа Дракона», – наконец произнесла Керон, ее голос звучал глухо, будто она говорила сама с собой. – Это слова, которые я слышала только раз. В тот день, когда твоя мать погибла.
Кира ахнула, ее дыхание стало прерывистым.
– Что это значит? – она уже почти умоляла. – Где ты это слышала? И почему теперь это говорят мне?
Керон закрыла глаза.
– Я не знаю, Кира, – прошептала она, и в этих словах звучала неподдельная боль. – Мы просто пытались предотвратить то, что, видимо, вот-вот произойдет. Это было частью древних писаний, твоя мать рассказывала о них.
Ноги Киры будто приросли к полу. Она смотрела на тетю, не в силах поверить во все, что услышала. Ей хотелось кричать, хотелось вырвать боль из груди, стереть все слова из памяти хоть на секунду, чтобы отдышаться.
– Ты думаешь, что спрятать меня – это решение? – почти прошептала она.
– Я просто хочу, чтобы ты выжила, – произнесла Керон.
Ком в горле не давал вздохнуть. Кира сделала шаг назад, затем еще один.
– Тогда расскажи мне все, что знаешь. – Ее голос был удивительно спокойным, но в нем звучали стальные нотки. – И дай мне шанс выжить.
Керон не ответила. Она просто закрыла глаза, словно надеялась, что этот разговор закончится сам собой.
В этот момент в Кире что-то щелкнуло. Хватит. Довольно отговорок, замалчивания. Ни тени, ни командиры, ни те, кто прячет правду в складках официальных отчетов о тенебрах, – никто не остановит ее теперь. Она уйдет сейчас отсюда, даст Керон время, если надо. Но не отступит.
Вдруг за спиной раздался шорох. Кира обернулась и заметила Шеду у перегородки. Его угольно-черные волосы были слегка растрепаны. За его плечом опять мелькнула тень – плотнее и темнее остальных.
– Ты умеешь находить себе неприятности, – сухо заметил он, не глядя на Киру, но скользнув взглядом по Керон. – Надеюсь, я не помешал, офицер.
– Зачем ты здесь? – Кира явно была на взводе.
– Убедиться, что ты не наделаешь глупостей, – равнодушно отозвался Шеду, и его губы изогнулись в легкой усмешке. – Или просто быть рядом с братом. – Он кивнул в сторону медсестры, перевязывающей Лексана.
Керон поморщилась:
– Тени никогда не бывают просто рядом.
– Прекрати подслушивать чужие разговоры, – бросила Кира, ее глаза полыхали.
– Тогда не разговаривай в тех местах, где тебя могут подслушать, – отозвался он, небрежно облокачиваясь на перегородку.
Кира отвернулась, не удостоив его ответом. Перегородка жалобно скрипнула, когда она оттолкнула ее в сторону. Кира резко вышла из палаты, ни с кем не попрощавшись.
* * *
