Триада - Ульяна Муратова
— Шур, ты видишь? Правда там оазис?
— Вроде бы вижу. А ты нет?
— Зрение плохое, — честно ответила я.
— Точно. А я думаю, чего твоему образу не хватает? Очков!
— Я не ношу очки, — насупилась я. — Только линзы.
Какое-то время мы шли молча. У меня начало ломить спину, от ходьбы по песку заболели стопы. Я вообще спорт не жаловала. Из своего первого и последнего занятия йогой сделала следующий вывод: докторская колбаса никогда не свернётся в краковскую. Так что я предпочитала проводить время с хорошей книгой или в интересной компании. Шура же пёрла, как паровоз с вожжой под свистком!
— Давайте сделаем привал? — взмолилась я, когда почувствовала, что больше не могу. Сама сейчас упаду.
Стоило Шуре отпустить руку сектантки, как мы обе рухнули в песок.
— Пять минут, — сурово сказала Шура, возвышаясь над нами. — Ибо холодает, а мы вспотели. Не хватало ещё простудиться. Наверняка наш иммунитет не обрадуется встрече с местными бактериями и вирусами.
Песок забился в нос и рот, а сейчас я ещё и с влажных рук не могла его отряхнуть. А ведь я даже на пляж никогда ходить не любила! И дело не только в фигуре, просто вот терпеть не могу пыль и грязь!
Сделала два глубоких вдоха и прикрыла глаза. Нас обязательно спасут! А дальше я попрошу вернуть меня обратно в Москву. Объясню, что произошло недоразумение. Не звери же они, в конце-то концов. Внезапно нахлынуло воспоминание: «Одно из главных условий — вернуться в свой мир вы не сможете, — объяснял пожилой сухопарый маг. — Если проиграете конкурс, то мы вас обеспечим и поможем устроиться с комфортом».
А я не слушала и не вникала! Подписала договор, прочитав наискосок. Все эти ежемесячные выплаты в сто золотых, условия рождения наследников и прочие пункты контракта показались просто смешными. Да я даже подпись не свою поставила! Так, черканула что-то, и всё.
— Вы помните, какими были условия контракта? — спросила я, с трудом поднимаясь на ноги.
Шура подхватила Алёнушку в одиночку и сказала:
— Ты иди сама. То-то у меня чувство было, будто вы на мне вдвоём висите. По контракту обещали зарплату в сто золотых на время конкурса и компенсацию в три тысячи в случае проигрыша. А выигрыш — сам император, весь его дворец и кошелёк. Портрет видели? С таким не стыдно в постель лечь, — внезапно улыбнулась брюнетка.
— До свадьбы — грех, — убеждённо отозвалась Алёнушка, а мы с Шурой только глаза закатили.
Нет, серьёзно, нельзя же быть настолько… сектанутой. То есть в постель лечь нельзя, а всю оставшуюся жизнь связать можно? Что за логика?
Светать и не думало, напротив, стало ещё темнее и холоднее. Брюнетка тряхнула короткими густыми волосами и вцепилась в руку Алёны на своём плече. Когда они двинулись вперёд, я тоже поплелась следом.
Кажется, мы шли уже много часов. Ходьба больше не согревала, всё тело замёрзло. Захотелось умыться и попить, желательно, горячего. Я с тоскливой виной думала о бабушке и маме. Как они там? Беспокоятся? А Артём? Он же теперь землю носом будет рыть. Наверное, виноватым себя почувствует. Я же исчезла, а он должен был меня страховать…
За свою беспечность стало дико стыдно. Как я умудрилась не понять, что передо мной настоящий колдун? Он же показывал магию. Но я свято верила, что это обычные фокусы, и даже гуглила потом, как такие трюки делать. Ничего не нашла, но это меня не разубедило. И с чего я решила, что Шаритон мошенник и работорговец? Мне показалось странным, что он был весь обвешан золотом, но если подумать, то массивные перстни могли и артефактами быть. А стрижка а-ля восьмидесятые, подводка на глазах и несуразная одежда — это не желание выпендриться, а просто культурный код другого мира…
Надо же быть такой дурой!
А сейчас что делать? Мы же голые! От одного этого взвыть хочется. И если Шура явно не из стеснительных, а Алёна просто какая-то блаженная, то я готова живот на колени натянуть, чтобы никто меня не видел во всей красе.
Получается, что старый маг всё-таки обманул. Ни дворца, ни встречающих, ни мягких перин и красивых картин. Или случилась накладка? Что у них за уровень организации тогда такой? По другим мирам шататься мы, значит, умеем, а порталы свои стабилизировать — нет?
Ноги болели. Я отстала от Шуры сначала на два шага, потом на десять, потом на двадцать. Сейчас девочки слились в светлое пятно впереди. Ненавижу походы, вылазки на природу и все прочие радости туристической жизни! И это тут ещё комаров нет!
— Шура, подождите! — просипела я.
Хотела поднажать, но ноги подломились, и я свалилась в песок. Поднялась, отряхнулась и чуть не разрыдалась от досады. Чёртов оазис словно и не приближался!
— Давай побыстрее. Кажется, скоро рассветёт. А по жаре идти ещё хуже, — сказала Шура, остановившись.
— Хоть согреемся, — пробормотала я.
— Скорее уж поджаримся, — злобно бросила брюнетка и ссадила Алёну на песок.
Та даже устоять не смогла — рухнула как подкошенная и уткнулась лицом в ладони.
— А ну не смей реветь! — гаркнула Шура. — Экономь жидкость в организме!
Алёна подавилась вздохом и затравленно уставилась на Шуру. Я, с одной стороны, понимала Алёну. Рыдать хотелось и самой. Но и грубиянка была права — стоит расклеиться одной, как мы все начнём тут рыдать на разные голоса. Хотя Шура — вряд ли. Из чего она вообще сделана, из злобного титана? Или из сарказминия?
— Вы чего тут решили устроить, демоны Чебоксарского трикотажа? — гневно спросила она.
— Кто? — вздрогнула я всем телом.
— Типа есть ангелы Victoria’s Secret, а вы — демоны Чебоксарского трикотажа, — закатила она глаза. — Чего вы разнылись? Ладно эта, колченогая и колчемозгая. А ты? Соберись и не вздумай ныть! А не то брошу вас тут обеих, и даже совесть меня мучить не будет. Ибо мне нытиков не жалко, понятно?
Понятно было просто кристально.
— Я не ною, — срывающимся голосом ответила я.
— Вот и молодец. Так держать. Ничего криминального пока не произошло. Ну пустыня, ну звездуем мы буй пойми куда. Приключение, в рот его наоборот. Будет, что внукам рассказать. А ты ещё и репортаж потом напишешь. Так,
