Обреченные души - Жаклин Уайт
Это было нападение.
— Что ты наделал? — прошептала я, и вопрос вырвался у меня, пока я смотрела на Валена, который оставался расслабленным и безмятежным среди смятых простыней.
Его улыбка была как лезвие ножа — острой и опасной.
— Поторопись, если надеешься хоть кого-нибудь спасти, жена, — сказал он, и эти слова прозвучали как издевательская ласка. — Хотя я подозреваю, что ты найдешь свои усилия… тщетными.
Понимание расцвело в моей груди, как ядовитый цветок. Небольшой отряд ноктарских воинов, прибывший вчера с Валеном, казался слишком малочисленным. Были ли другие, пробравшиеся в замок под прикрытием празднества? Была ли наша стража скомпрометирована, одурманена или просто подавлена числом?
Я не стала ждать подтверждения. Бросив последний взгляд на Валена, запечатлев в памяти его образ, небрежно развалившегося среди обломков моей прошлой жизни, я развернулась и бросилась к двери.
Тяжелая деревянная панель распахнулась под моим отчаянным толчком, обнажив коридор, который из знакомого прохода превратился в нечто из ночного кошмара. Факелы мерцали в бра, отбрасывая дикие тени, пляшущие, как демоны, по каменным стенам. В воздухе пахло дымом и железом… кровью, поняла я с тошнотворным спазмом в животе.
Я полностью вышла в коридор; прохладный камень под босыми ногами стал шоком после тепла брачных покоев. Шелковый халат лип к моей все еще влажной коже, пока я осторожно двигалась вперед; уши напряглись, пытаясь определить источник звуков борьбы.
В дальнем конце коридора появилась служанка; ее лицо было маской ужаса, когда она побежала ко мне. Одна из моих. Ее белый фартук был забрызган чем-то темным, чепец сбился набок.
— Принцесса! — ахнула она, увидев меня. — Бегите! Они всех убивают!
— Кто? — потребовала я, схватив ее за руку, когда она попыталась пробежать мимо. — Кто это делает?
Его глаза, расширенные от паники, метнулись к открытой двери брачных покоев за моей спиной, туда, где Вален, без сомнения, все еще возлежал в обнаженном великолепии. Ужас отразился на ее лице.
— Ноктарцы, — прошептала она. — Они прятались по всему замку. Они восстали во время пира, после того как вы с Кровавым Королем ушли. Они… — Ее голос сорвался на рыдание. — Короля — вашего отца — они схватили его.
Мир накренился у меня под ногами. Мой отец. Захвачен или убит теми самыми людьми, за которых я вышла замуж. А я была в постели с их королем, крича от удовольствия, пока мои люди гибли.
— Иди, — велела я ей, отпуская ее руку. — Спрячься, если сможешь.
Ей не нужно было повторять дважды; она исчезла в проходе для слуг со скоростью истинного ужаса. Я осталась одна в коридоре; отдаленные звуки боя эхом отражались от каменных стен, простоявших столетия, стен, которые никогда прежде не были свидетелями такого предательства.
Я оглянулась на дверь брачных покоев. Через проем я видела, что Вален поднялся с кровати; его великолепная фигура вырисовывалась силуэтом на фоне света свечей, пока он неторопливо собирал свою одежду. Он поймал мой взгляд и улыбнулся той ужасной, понимающей улыбкой, которая подтверждала каждое подозрение, расцветающее в моем уме.
Таков был его план с самого начала. Брак, мирный договор — все это ложь. Пока я извивалась под ним в постыдном удовольствии, его люди убивали мой народ, захватывая мое королевство силой.
Я должна была бы чувствовать ярость, ненависть или хотя бы отвращение. Вместо этого по мне растеклось ужасное онемение, за которым последовала холодная, расчетливая ясность. Мне нужно было пережить эту ночь. А потом, каким-то образом, я заставлю Валена заплатить.
Разрушенная храбрость
Я бежала босиком по каменным коридорам; мой шелковый халат развевался позади, словно отчаянный флаг капитуляции.
Слова Валена преследовали меня — злобные и насмешливые. Моя брачная ночь — ловушка. Мое брачное ложе — сцена для предательства. А теперь крики, поднимающиеся сквозь крепость моего отца, говорили мне, что смерть уже забрала слишком многих. Но только не Лайсу. Пожалуйста, только не мою младшую сестру.
Холодный камень впивался в босые ступни, пока я пролетала мимо гобеленов и бра; их знакомые узоры теперь были свидетелями ночи крови. Мое дыхание вырывалось рваными хрипами, каждый из которых обжигал горло. В любой другой момент я была бы потрясена неприличием своего наряда, но скромность казалась абсурдной, когда воины Варета вырезали мой народ. Шелк лип к тем местам, где всего несколько минут назад были его руки, где я сдалась желанию лишь для того, чтобы быть вознагражденной этим кошмаром.
Коридоры не были пусты. Мимо меня пробегали слуги, их лица были масками ужаса. Поваренок, несший окровавленное белье, выронил его при виде меня. Принцесса-бастард в своем свадебном халате, с растрепанными волосами и еще более дикими глазами. Никто не остановился, чтобы помочь мне. Никто не осмелился. В их глазах я была невестой монстра, который убивал их всех.
— Детская, — выдохнула я, схватив за руку пробегавшую мимо горничную. — Ты видела принцессу Лайсу?
Она вырвалась, ее лицо исказилось от ненависти.
— Это твоих рук дело, — прошипела она, а затем скрылась за углом.
Возможно, она была права. Я согласилась на этот брак, поверив обещаниям мира от Валена и моего отца. Теперь же казалось, что я просто открыла ворота нашим разрушителям.
Отдаленный лязг мечей эхом доносился из Большого зала. Крики мужчин, глухие удары падающих тел. Сколько же ноктарских воинов на самом деле привел Вален? Казалось, на нашу свадьбу его сопровождал лишь небольшой отряд. Теперь же звучало так, словно из теней материализовалась целая армия.
Я срезала путь через часовню; ее витражные окна отбрасывали узоры на пол в свете факелов. Отец Эйдир лежал лицом вниз в луже собственной крови; при виде этого из моей груди вырвался потрясенный вздох. У меня не было времени останавливаться, поэтому я пробежала мимо, не оглядываясь.
Контроль над собственной жизнью… это то, чего я всегда жаждала. Какая горькая ирония — завладев им, я потеряла все.
Детская находилась в северном крыле, далеко от королевских покоев, куда отвел меня Вален. По мере приближения звуки борьбы становились все тише, но передо мной раскинулась тишина иного рода. Глухое безмолвие последствий, а не мира.
Я замедлила шаг, подойдя к двери детской, которая была приоткрыта. По порогу расползалось темное пятно — черное в тусклом свете, но тем не менее безошибочно узнаваемое. Мое сердце замерло в груди. Я прижала руку к двери, толкнув ее со скрипом, который, казалось, эхом разнесся по всему дворцу.
— Лайса? — Мой голос прозвучал чуждо для моих собственных ушей, тихий и надломленный.
Комната ответила лишь тишиной.
