Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд
Значит вариантов не было.
Мы быстро собрались взяли только самое необходимое, защитную одежду, лекарства, всё то, что могло помочь больному и нам.
Джон, который часто бывал у нас в доме, незаметно став частью «команды», в этот день тоже был здесь.
— Ты не поедешь, Маргарет, — тихо сказал он, — это очень опасно.
Но решение было принято, и я только дала Джону указания, что надо делать, в случае моего отсутствия, потому что поставки мыла и мази не должны прекращаться.
Из объяснений сказала то, что на самом деле ощущала:
— Джон, я поеду, я чувствую, что это для чего-то очень важно.
— Да, — горько произнёс Джон, — ты всегда сама решала, что делать
Но я не хотела споров, тем более с Джоном.
Джаббир вмешался:
— Мы знаем, как избежать заражения, сэр Раниваль.
И Джону пришлось смириться, так же, как и капитану Седрику, потому что взяла я с собой только сэра Ричарда, который одновременно выполнял и роль охранника, и переводчика.
— Береги себя Маргарет, — сказал мне Джон, я услышала, но не стала ничего отвечать, и не разворачиваясь поехала вслед, за успевшим отъехать гонцом.
Путь наш лежал обратно в сторону гор.
***
Оказалось, что подниматься на гору одновременно и легче, и сложнее. Сложно было дышать, потому что мы решили не останавливаться даже в жару. А легче, потому что физически карабкаться по тропе вверх было проще, не надо было так сильно напрягать колени и спину.
Когда оставалось около четверти пути мне хотелось упасть и лежать, не вставая. Я поражалась Джабиру, иногда мне казалось, что под сморщенной смуглой кожей аббасидского целителя и учёного скрывается огромный волшебный джин, который на самом деле молод и полон сил.
Гонец вообще был двужильный, но он вошёл в наше положение и дал нам час. Этот час я просто лежала на земле, и меня не заботило ни на чём я лежу, ни то, есть ли здесь какие-то змеи или пауки, я просто стала частью этого кусочка земли, который, казалось, дышал вместе со мной, настолько я задыхалась.
Но всему приходит конец, и наш отдых очень быстро закончился, и мы продолжили путь. А впереди была ещё одна тропа, восхождение к Горной части монастыря.
— Они что не изолировали мальчика? — спросила я, с ужасом представляя, что там уже вся императорская семья заражена.
Этого гонец не знал. И мы, переглянувшись с Джаббиром заранее надели повязки. Гонец отказался, сказав, что его все-равно не пустят в каменные кельи.
Когда мы добрались до самого верха была уже ночь, каким-то чудом мы не переломали ноги, никуда не провалились, и пройдя около сорока метров по краю ущелья, оказались на плато, возле Горного монастыря, вырезанного в скале.
Сам монастырь, видно, не было, света хватало только чтобы освещать несколько метров дороги впереди.
К нам вышел монах, на лице его была повязка, и я порадовалась, что они продолжают использовать разработанные нами методы защиты.
— Где ребенок? — спросила я
— Мы поместили его в отдельную келью, — сказал монах и, отпустив гонца, повел нас в темноту.
Глава 26
Келья с наследником была расположена с другой стороны от жилых келий, и с отдельным подходом, чтобы те, кто спускался или поднимался в каменное убежище императорской семьи, не пересекались с теми, кто занимался присмотром за больным.
—Как он заболел? — спросила я, —и почему только он?
Оказалось, что мальчик сбежал и гулял по округе, и случайным образом вышел на «чумной дом», в котором лечили тех, кто пришёл с Патриархом. Кстати, сам Патриарх не заболел, и находился в одной из келий горного монастыря, вместе с несколькими приближёнными.
Андронику, как звали наследника, было чуть больше десяти лет, и, конечно, было сложно удержать мальчишку в таком возрасте, особенно если ты ограничен лишь малым пространством, а в горной части, реально было мало земли, и особо гулять здесь было негде.
Возле кельи с заболевшим, было всё подготовлено, стояла жаровня, натянуты верёвки, на которых сушились выстиранные и прокипячённые простыни.
Я порадовалась что монахи строго соблюдают те рекомендации, что мы оставляли перед нашим уходом из монастыря. Но оказалось, что не только соблюдают, но ещё и ведут записи.
Мы с Джаббиром, переодевшись, заготовили повязки, которые следовало менять каждый час-два, и обратили внимание, что вместе с нами в келью собирается войти ещё один монах.
Я вопросительно взглянула на нашего сопровождающего.
— Это Леонисий, — сказал старший монах, тот, который нас встретил, — у него лучшая память, и он знает ваш язык, он будет фиксировать всё, что вы будете делать и потом передавать писцам, так мы создадим трактат для будущего.
Я поразилась прозорливости монахов, и, хотя мы с Джаббиром тоже всё записывали, но пока жили больше в настоящем, не думая о будущем.
Света в келье было достаточно, Построена келья была настолько интересным образом, что она и окуривалась, монахи постоянно подкладывали смесь трав в курильницы, и проветривалась одновременно. Конечно, обеззараживание воздуха больше необходимо было тем, кто входил в келью, и здесь было двое. А вот теперь ещё и мы с Джаббиром и на «летописец».
Мальчик был в сознании и это было хорошо, значит организм всё еще борется, и болезнь не дошла до того предела, за которым мы уже ничего не сможем сделать. Он лежал, свернувшись калачиком.
— Скорее всего у него сильная боль из-за нагноения в паху, — сказал Джаббир.
— Прости, — обратилась я к ребёнку, который открыл глаза при моём приближении. В его глазах была усталость, и от боли, и от высокой температуры, которая немного отступала, когда монахи обтирали тело уксусом и заворачивали мальчика во влажную ткань, смоченную водой, которой разбавляли уксус.
— Нам надо осмотреть тебя, если будет больно, кричи, но мы будем делать это осторожно, — я говорила успокаивающе, Джаббир переводил, и Андроник открыл и закрыл глаза.
Джаббир сказал громко:
— Настоящий наследник, смотри, сайида, какой он смелый.
А у меня сердце разрывалось от жалости, мальчик смотрелся таким маленьким,
Мы с Джаббиром сделали себе перчатки из бычьего пузыря, ну, конечно, не совсем перчатки, но при надевании они плотно облегали руку.
До того, как нам удалось сделать такие перчатки,
