Триада - Ульяна Муратова

— Да, но все борются с ним по разным причинам и разными методами, — пожал плечами янгван и с весёлым вызовом посмотрел на меня. — Что, даже отмытый не нравлюсь?

Я невольно улыбнулась.

— Сложно судить. Мы слишком мало знакомы, — дипломатично ответила я. — И я пока не готова с тобой ночевать, Масар. Да и девочкам без меня будет страшно.

— О них есть, кому позаботиться, — отозвался он. — И я не предлагал и не спрашивал, асали. Я тебя уведомил. Силой брать я тебя не стану, но ночевать ты теперь будешь со мной. Купайся. Ужин скоро.

Он макнул меня в воду и помог вымыть песок из волос, а затем растёр мочалкой.

— А мыло? — жалобно спросила я.

— Никакого мыла, другой-то воды нет. Одежду кипятим, а сами так моемся, — промурлыкал он, скользя руками по моему телу.

Я лихорадочно соображала, как поступить. Мгновенный переход от ровно-подчинённых отношений к совместному купанию нагишом лишил всякой опоры. И Масар это прекрасно понимал! Его «силой брать не стану», конечно, лучше чем ничего, но по факту он будет на меня давить. И давить жёстко. А я сломаюсь. Ведь будем объективны, железной волей и моральной стойкостью я похвастаться не могла, иначе давно бы занялась спортом и наладила питание. Я же ела булочки по ночам и покупала платья оверсайз, делая вид, что проблемы не существует. Но теперь спрятать голову в песок не получится, и дело вовсе не в недостатке песка.

— И что же помешает тебя взять меня силой, если захочется? — сглотнула я.

— У каждого есть грань, за которой он перестаёт уважать себя. У меня это — насилие над женщиной. Я эту грань не переступаю.

— Зачем я тебе тогда, если… если не будешь приставать?

— Всем хочется тепла и нежности, асали. А мне их хочется прямо сейчас, потому что завтра — довольно призрачная вещь. Оно не всегда настаёт. И как только ты вычёркиваешь завтра из всех своих календарей, то жизнь становится очень простой штукой, в которой имеет смысл делать только то, чего хочется сегодня. Если так подумать, то вся наша жизнь строится с учётом этого завтра. Мы растём, учимся, работаем, дружим и даже пару выбираем из расчёта на это пресловутое завтра. Не горячая шлюховатая красотка сегодня, а порядочная и достойная мать детей на будущее. Не гуляния с друзьями, а учебники. Не вкусная еда в любимом трактире, а экономия. Все эти тысячи решений мы принимаем только потому, что уверены: завтра есть. А ведь его на самом деле не существует. Есть только надежда на то, что оно появится, когда ты откроешь глаза, — его голос набирал глубину, и он прижимал меня к себе всё теснее. — Если предположить, что это последняя ночь твоей жизни, асали… ты действительно откажешься провести её со мной?

Последнее он прошептал в мои губы. Я задохнулась от смятения. В его словах была такая непреложная правота, что с ними тяжело было спорить. Особенно в этом положении и в этих обстоятельствах. Сказанное вдребезги разбило мой мир и оставило меня с сотней болезненных осколков в голове.

— Я прошу только ласки, асали. Ты такая мягкая и нежная. Просто побудь со мной рядом…

И я сдалась. Просто не умела говорить нет и тем более не смогла бы отказать Масару.

Он оделся, помог мне выйти из воды, завернул в плотное покрывало и понёс к своей палатке.

Как трофей.

Глава 10, в которой мы пробуем местный хлеб

Палатка Масара мало чем отличалась от других — такая же плоская и широкая, но внутри было чисто. Никакого песка. Видимо, план захвата он продумал заранее и на мою капитуляцию рассчитывал всерьёз. Внутри благоухала веточка белых цветов, а посередине ложа стоял поднос для еды, пока пустой.

— Я схожу за ужином. Сегодня обещали напечь хлеба. Располагайся, — сказал Масар, положил стопку одежды на одеяло и закрыл полог.

Поплотнее закуталась в простыню, в которой он меня принёс. Потом решила одеться. Хоть какая-то защита от домогательств. Вываренная бежевая рубашка, вероятно, когда-то была белой. Но меня такие мелочи не смущали. Я впервые за столько дней почувствовала себя чистой! Мысли скакали с одного на другое. В какой-то мере, Масар прав. Если мне будет с ним приятно, то зачем отталкивать? Да, я всегда мечтала о «большой любви до гроба», но будем реалистами: мало кому она выпадает.

Внешне Масар был вполне привлекательным, и даже шрам его не портил, напротив, добавлял дичинки образу. Проблема в том, что эта самая дичинка на внешности не заканчивалась. Я всегда представляла рядом с собой интеллигентного парня, с которым мы бы вместе ходили в театры и на выставки, который любил бы кино и литературу. А нахрапистые альфачи меня пугали. И это был не такой испуг, когда ты красиво убегаешь от него, периодически оглядываясь и сбавляя скорость, чтобы точно догнал. Нет. Речь о внутреннем страхе. Когда мне только исполнилось пятнадцать, надо мной «пошутили» одноклассники. Естественно, над кем ещё шутить, как не над очкастой полненькой рыжухой? Не над амбалом Борей же? Он за такое может и в бубен дать. Зажали в углу, немного облапали, в шею подышали. Ничего катастрофичного, я им потом вполне чувствительно отомстила — специально подсказала полную ересь на важной выпускной контрольной.

Но с тех пор такая настойчивость стала казаться неприятным качеством в мужчинах. Даже со стороны. Саму меня ведь никто не добивался. И теперь, когда Масар начал настаивать, то внутри боролись противоречивые чувства. И любопытство, и неприязнь, и польщённость… Не было только симпатии к нему как мужчине.

Он вернулся быстрее, чем я успела накрутить себя до истерики. Принёс горячее мясо с костра, плоды и несколько кусков чего-то странного. Видимо, оно и считалось тут хлебом. А я уже хлеборезку расчехлила…

Масар разложил еду на подносе и сел рядом со мной.

— Покормишь меня.

Если это был вопрос, то в нём не хватало вопросительной интонации. Но при этом янгван словно бы ждал ответа. И снова я окунулась в полное смятение.

— Хорошо.

Я взяла самый маленький кусочек мяса, макнула в соус и поднесла к его рту. Он обхватил