Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
— Можно мне посмотреть? — спросила Люми, уже почти не дыша, указывая на крольчонка.
Я кивнула. Торговец — седой мужчина с тёплыми глазами — достал зверька и осторожно передал ей. Кролик дрожал, прижимая уши, но Люми держала его так нежно, что тот успокоился.
— Он тёплый, — шепнула она. — И мягкий. Смотри, Лили!
Коснувшись шёрстки, я поразилась её мягкости. Казалось, под пальцами было облачко, а не пушистый крольчонок. Видя, как загорелись глаза Люми, я уже поняла её дальнейшие действия. И вправду малышка прижала к себе зверька, с любовью поглаживая между ушами, и поглядывала на отца. Дориан старательно смотрел в сторону, будто его происходящее не касалось.
— Очень мягкий, — ласково произнесла я, хитро глядя на дракона.
— Он ваш, если хотите, — сказал торговец. — Ручной, спокойный. Девочке будет в радость.
Люми подняла полные надежды глаза на отца.
— Можно?..
Дориан долго молчал. Я уже побоялась, что он категорически откажется. Однако реальность поразила меня в самое сердце. С теплотой глядя на дочку, мужчина сложил руки на груди.
— У зверей свои правила. Им нужна забота, ответственность. Ты готова? — спокойно спросил Дориан, напуская на себя важный вид.
— Готова! — уверенно ответила Люми.
Дориан взглянул на меня.
— Ваше мнение, мисс Лили? — уточнил мужчина, с трудом сдерживая улыбку.
— Думаю, это полезно. Научиться заботиться — значит научиться любить, — поддерживая тон дракона, ответила я.
Кивнув, Дориан улыбнулся. Обняв Люми, он подхватил её вместе с кроликом на руки, и свободной рукой достал кошель с монетами. Не раздумывая, мужчина передал его торговцу. Там было гораздо больше, чем стоил кролик, но, кажется, дракона это совершенно не волновало. Улыбаясь, я покачала головой, совсем не узнавая такого Дориана.
— Берём.
Люми вскрикнула от счастья, прижимая кролика к груди.
— Я назову его Пятнышко!
— Ему подходит, — улыбнулась я.
Когда мы вернулись в экипаж, солнце уже садилось, окрашивая улицы в золотисто-медный цвет. Люми держала кролика на коленях, укрытого шарфом. Уже едя в карете, мы увидели, как небеса раскрашиваются сотнями огней. Люди выпускали в ночную мглу тысячи фонариков, передавая небесам свои сокровенные желания и мечты.
— Он не замёрзнет? — тревожно спросила малышка.
— Нет, — сказал Дориан. — У него теперь есть дом.
Он сказал это просто, без подтекста, но от этих слов внутри стало тепло. Пожалуй, у всех нас теперь был дом.
Поместье встретило нас тишиной. Когда экипаж остановился, мы вышли на улицу, залитую лунным светом. Подобно солнцу, ночное светило стремилось дать нам как можно больше света. Круглая луна висела в небесах, в окружении сотен звёзд, что напоминали крохотные самоцветы. Мари выбежала навстречу, укутанная в тёплую шаль.
— Милорд! — ахнула она, кланяясь, а потом, увидев Люми с кроликом, прижала руки к груди. — Вы только посмотрите, это же кролик!
— Это Пятнышко, — торжественно объявила девочка. — Он теперь живёт с нами!
— Ну надо же, — Мари присела, протянув ладонь. — Какой красавчик! И глаза умные. Прямо как у хозяйки.
— У кого? — спросил Дориан, приподняв бровь.
— У госпожи Люминель, конечно, милорд, — поспешно ответила Мари, но уголки её губ всё равно дрогнули.
Мы все засмеялись. Даже Дориан позволил себе тихий смешок, который прозвучал неожиданно тепло. Вечером весь дом пах яблоками и корицей. Мари, не сдержавшись, устроила маленький пир в честь возвращения хозяина. На столе стояла запеканка с мёдом, пирог с орехами и горячее молоко с пенкой. Люми бегала по столовой, всё время подкармливая Пятнышко — то кусочком хлеба, то каплей сливок.
— Он не лопнет от такой заботы? — спросил Дориан, наблюдая, как кролик лениво шевелит усами.
— Нет, он просто счастлив, — ответила я, укладывая тарелки. — А счастье, говорят, помогает пищеварению.
— Значит, он самый здоровый зверь в этом доме, — сухо заметил мужчина, но глаза его смеялись.
Люми села рядом с нами, держа кролика на коленях.
— Папа, а можно ему отдельную корзинку? Чтобы спал, как настоящий домашний питомец?
— Можно, — ответил Дориан. — Но сначала он должен доказать, что не сгрызёт всю мебель в поместье.
— Он не будет! Правда, Пятнышко? — горячо заверила Люми и, заглянув в чёрные глаза зверька, вдруг прошептала: — Я буду о тебе заботиться. Обещаю.
Я почувствовала, как горло перехватило. Простая детская клятва звучала так искренне, будто она дала её самому миру. Позже, когда Люми ушла укладывать Пятнышко в корзинку, — Мари соорудила ему тёплое гнездо из старой шали и мягкой соломы, — мы с Дорианом остались наедине.
Огонь в камине потрескивал. Я убирала со стола, дракон молча наблюдал. Потом сказал:
— Спасибо.
Я подняла взгляд.
— За что?
— За то, что дом не развалился без меня, — с едва заметной усмешкой ответил дракон, — и что Люми улыбается.
— Она улыбается не из-за меня. Люминель улыбается, потому что вы рядом.
— Мы оба знаем, что это не совсем так, — тихо произнёс Дориан. — Пока я был в отъезде, вы были ей опорой.
Я хотела возразить, но не смогла. Просто кивнула.
— Для детей достаточно быть рядом, — всё же сказала я, прикрывая глаза.
— Иногда именно это труднее всего, — со вздохом признался мужчина.
Мы замолчали. В комнате слышалось лишь тихое потрескивание палений, пожираемых пламенем. Я смотрела, как тени пляшут по стенам, и чувствовала — напряжение между нами растворилось. Осталось только спокойствие.
Поздно ночью я зашла в комнату Люми. Она спала, уткнувшись носом в подушку, а рядом в корзинке свернулся клубочком Пятнышко. Его длинные уши закрывали глаза, и время от времени он тихо подёргивал лапками, словно бежал во сне. Сев на край кровати, осторожно поправила одеяло. Люми во сне что-то пробормотала и улыбнулась. Я смотрела на неё и думала, что счастье, наверное, всегда выглядит именно так — тихо, просто, без слов.
Мари заглянула в комнату, стараясь не разбудить спящую малышку.
— Заснули?
— Да, — с нежностью ответила я, поглаживая волосы Люми.
— Слава богам.
Я улыбнулась.
— Думаешь, надолго?
— Если в доме снова слышен смех — значит, всё будет в порядке, — ответила
