Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило
Глава 6. Встреча с мертвой тетушкой
В ванную комнату Тсера несла осоловевшего от избытка пищи Ориона уже сама. Предатель брат картинно оттянул заляпанную кровью куртку, брезгливо сморщил нос и потрусил в сторону поджидающей его в коридоре Эйш.
«Мне нужно смыть с себя кровь, я чувствую ее вонь».
И это он сказал ей, на щеках и шее которой виднелись бурые разводы, не убранные талым снегом. На груди Тсеры расплывалось уже успевшее подсохнуть и побуреть пятно, на коленях и, к вящему ужасу девушки, заднице тоже.
И самым отвратительным было то, что ее запах действительно чувствовался. Ярко, до головокружения. От него в животе сворачивался тяжелый ком, а во рту скапливалась вязкая горькая слюна. Казалось, Тсеру вот-вот вывернет на пол сильным спазмом. Соль и железо… Собственное сердце так громко отбивало бешеный ритм, что каждый удар отдавался пульсацией в перепонках, глушил.
Проводив Дечебала мрачным взглядом, Тсера повернула кран с горячей водой, удостоверилась, что не пойдет кипяток, и с усталым стоном перетянула собаку в ванную.
Убедившись, что купание для Ориона не в новинку и он не проявляет беспокойства, Копош быстрым шагом направилась к полотенцам, аккуратной стопкой лежащим на табурете, сбросила измазанную пижаму. Снег на одежде и волосах растаял, стало настолько зябко, что кончики пальцев на ногах начало пощипывать.
– Прости, но тебе придется немного подождать. Один вид этих пятен сводит меня с ума…
Пес коротко взвизгнул, будто принимая ее условия. Тсера невольно улыбнулась: еще бы он не был согласен, в конечном итоге именно он являлся виновником того, что полуголой Копош приходилось зябнуть в скверно отапливаемой комнате. Идти в душ первой она не решилась – кто знает, что за это время успеет заляпать Орион.
Когда Тсера закручивала полотенце на груди, пес послушно сидел в воде, лишь изредка покачиваясь из стороны в сторону. Она боялась, что силы вот-вот покинут его, тот завалится на бок и нахлебается воды, пока она успеет добежать до ванной. Движения Копош были резкими, суетливыми, наспех подвязанное полотенце то и дело норовило соскользнуть вниз. Справившись с нелегкой задачей, девушка опустилась перед ванной на колени, сунула руки в воду и расплылась в облегченной улыбке: тепло лизнуло пальцы, принялось карабкаться вверх по предплечьям. Пока она вымоет Ориона – сумеет отогреться.
– Сегодня придется искупаться с человеческим шампунем. Стерпишь? Я очень расстроюсь, если утром ты облысеешь. – Наливая в ладонь средство для волос, Тсера виновато закусила губу. Подумав немного, добавила, будто желая оправдаться: – Завтра куплю все необходимое для тебя. Обещаю.
Хвост пса несколько раз одобрительно глухо ударился о дно ванны, он фыркнул, задрав вверх голову, когда Тсера принялась намыливать шею густой пеной. По комнате разнесся аромат спелых яблок и ванили. Но неожиданно к нему примешался совсем другой, плотный, удушающе-сладкий. Пальцы замерли, Копош нахмурилась. Наклонилась ближе, глубоко вдыхая у уха Ориона. Все тот же знакомый запах шампуня.
Но стоило чуть отодвинуться, и вонь возвращалась, заполняла помещение, липла к коже и забивалась в ноздри. Тсера нахмурилась и закашлялась, прижимая к носу тыльную сторону ладони.
– Не могу понять… – За спиной протяжно застонала медленно открывающаяся дверь, и Тсера резко обернулась, придерживая напрягшегося пса за холку. – Дечебал, что за вонь, откуда она могла поя…
Звук застрял в горле, спазмом сжало глотку, тело стало ватным.
В дверном проеме у самого потолка Тсера увидела ноги в бордовых пушистых домашних тапочках с заостренными носами, они неспешно раскачивались. Влево. Вправо. Ноги резко дернулись. Влажная шерсть на холке пса начала приподниматься, за спиной Тсера услышала глубокое грудное рычание. А сама она лишь с ужасом могла наблюдать, как левая тапочка слетела с ноги, обнажая синюшную кожу, покрытую сетью огромных, почти черных вен. Могла слушать, как с громким хлопком лопнула веревка и тело, которого существовать просто не могло, гулко ударилось об пол.
Длинная серая юбка из грубой шерсти, алый пуловер крупной вязки и сбитый набок пучок растрепанных седых волос. Неестественно вывернутая набок шея, пустые закатившиеся глаза… Тсера зажала губы мыльной рукой, во рту почувствовался ядовито-горький вкус шампуня. И шея покойницы с резким щелчком вывернулась дальше, почти за спину. Веки дрогнули, закатившиеся глаза сфокусировались, нашли ее в просвете ванной комнаты.
Это неправда. Этого попросту не может быть…
Вывернутые руки с трупными пятнами уперлись в пол. Дайчия поползла вперед. Из открывающегося рта вывалился распухший синий язык, она засипела.
Орион продолжал рычать, попытался выбраться из воды, но слабые лапы не удержали тело, и голова пса гулко ударилась о бортик ванны, на какое-то мгновение он целиком скрылся под толстой шапкой пены, а затем, вынырнув, захлебнулся лаем.
– О-о-о-он… не-е-е… пе-е-е-е… – Рот существа открылся шире, сипение стало настолько громким, что захотелось закрыть ладонями уши, зажмуриться, лишь бы не видеть и не слышать происходящего. Синий трясущийся указательный палец поднялся, указал прямиком в ее сторону.
Тсера упала, полотенце съехало, оставляя ее по пояс нагой, прижимающейся к бортику ледяными лопатками, покрытыми крупной гусиной кожей. Еще немного, и она потеряет сознание, перед глазами уже мелькали темные круги, а в ушах звенело. Вспомнились слова ремонтного работника о том, как именно Дайчия наложила на себя руки.
Это она, нет сомнений. То существо, которое ползло в ее сторону, разнося вокруг смрад разложения, оставляющее за собой влажную полосу трупного яда, было ее теткой.
И через плотный слой ваты, забивающий слух, Тсера неожиданно услышала другой голос, полный беспокойства, резкий, громкий и четкий. Он не был похож на сип ползущей к ее ногам покойницы. Он был живым.
– Ну же, давай, приходи в себя! Тсера!
Теплые подушечки пальцев легли на скулу, скользнули к щеке, слегка похлопывая. Господи, даже в этом бессознательном состоянии она была уверена, что на помощь пришел не Дечебал. Тот бы из нее всю душу вытряс, не иначе… Кожу у ключицы обожгло чужим касанием, и Копош с трудом сфокусировала взгляд, пару раз отрешенно смаргивая пляшущие перед взглядом пятна, мелко захлопала блеклыми ресницами.
Перед ней на коленях стоял Иоска, не глядя завязывающий полотенце на ее груди так туго, что стало не хватать воздуха. Похоже, потрясение выбило из нее последние остатки здравомыслия: глядя на него, Копош не испытала положенного удивления или возмущения, ее сбило такой горячей волной облегчения, что Тсера почти захлебнулась, рвано втягивая воздух через приоткрытые губы. Какие же прекрасные у него были глаза… Насыщенно-карие, потемневшие от тревоги. Черты лица, кажущиеся почти детскими, сейчас заострились. Он подобрался, напрягся и сразу же стал казаться на десять лет
